— Я — не ухаживающая рабыня, — заявила я. — Я — кейджера, предназначенная для использования моими владельцами.
— Тем не менее, — сказал он, — сегодня Ты появишься как ухаживающая рабыня.
— Значит, мне предстоит быть элементом престижа, — заключила я.
— Весьма скромным, — поправил меня он.
— Но способствующим вашему достоинству?
— Твоим незначительным способом, — подтвердил Лорд Грендель.
— Я поняла, — кивнула я.
— Подобные явления не являются чем-то необычным, — пожал он плечами. — Например, многие богатые мужчины держат рабынь показа. Уверен, Ты не раз видела их в Аре, одетых в лёгкие туники, с закованными в наручники за спиной руками, скованными в караван за шеи, идущими цепочкой за паланкином.
— Куда Вы поведёте меня? — поинтересовалась я.
— В зал приёмов Агамемнона, — ответил кюр, — Теократа Мира, Одиннадцатого Лица Неназванного.
— Того самого Агамемнона, которого свергла революция? — уточнила я.
— Трагическое недоразумение, — развёл он руками. — Если бы не это, мы могли бы уже быть владыками всего Гора.
— Да, Господин.
— Нам пора выходить, — объявил Лорд Грендель.
— Да, Господин.
С этого момента я буду упоминать о нём как просто о Гренделе.
Я проследовала за ним в большую комнату, войдя в которую он присел, довольно непринужденно, перед широким постаментом. Я встала на колени позади и слева от него.
Моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте. Освещение в комнате для человеческого зрения было явно недостаточным, по крайней мере, пока не привыкли глаза.
Я предположила, что если бы здесь присутствовал кто-то из людей, представлявших интерес или важных для планов кюров, то комната была бы освещена значительно лучше.
Я не знала, насколько велика была эта комната, поскольку, позади постамента, был натянут тяжёлый, плотный занавес, перед которым, с краю на возвышении, по правую руку от нас, сидел Луций. Я его узнала частично по размеру, и частично по блеску золотой цепи его переводчика. Озираясь вокруг себя, стараясь делать это настолько неприметно насколько возможно, я отметила, что большинство из кюров, присутствовавших в комнате носили серебряные цепи. Лишь немногие из тех, кого я смогла рассмотреть в темноте, были кюрами железной цепи. Однако, хотя почти все кюры в комнате имели переводчики, и, несмотря на то, что некоторых из них сопровождали кейджеры, коих я насчитала семь, ни один из переводчиков не был активирован. Так что происходившее далее общение велось целиком и полностью на кюрском. Соответственно, мой отчёт о том, что произошло, почти полностью основан на том, что я видела и моей интерпретации этого. Думаю, если бы в комнате присутствовали люди, то, возможно, переводчики были бы включены, но никто из мужчин так и не появился. Из людей здесь было только человеческие животные, известные как кейджеры. Отсутствие мужчин в комнате, как мне пришло в голову позже, было фактом не только интересным, но и, возможно, существенным. Вероятно, кюры сочли, что, по крайней мере, кое-что из того, что имело место в комнате, было бы не слишком разумно доводить до сведения с их человеческих союзников. Если бы в комнате находились люди, они, несомненно, потребовали бы, чтобы, им предоставили перевод сказанного. Кейджеры, конечно, не могли обратиться с подобным требованием, ни даже с просьбой. Они даже рта открыть не имели права.
К тому моменту, когда Грендель вошёл в комнату и занял своё место, и надо заметить почётное место, перед самым центром постамента, здесь уже собралось что-то около двух десятков кюров.
Его прибытие не осталось незамеченным, и многие из присутствующих кюров, проводив его взглядом, принялись что-то возбуждённо обсуждать.
Грендель, насколько я поняла, был фигурой известной и, возможно, важной.
Несколькими енами позже, раздался резкий, плавно затухающий звон. Я предположила, что это был результат удара по одному из небольших гонгов, звуками которых, среди других праздничных символов, Леди Бину приветствовали в Пещере.
Вслед за этим из-за занавеса появились Тимарх и Лисимах, и, раздвинув половинки портьер, открыли проход, скрывавшийся позади.
Мне трудно было определить, насколько глубок был этот проход. Он был погружён в полную темноту.
Через мгновение мне показалось, что во мраке прохода что-то скрывается. Я даже немного привстала с пяток и напрягла глаза. А потом меня охватил страх, потому я поняла, что там действительно что-то было. Спустя пару инов, из прохода донёсся звук, который я была не в состоянии как-то внятно интерпретировать. Это было как царапанье металла по камню, перемежающееся с резким, быстро затухающим скрипом вращающегося колеса.
