— Возможно, тогда вам стоит научить меня грамоте, — намекнула я.
— Иметь у своих ног неграмотную варварку не менее приятно, — заявил Десмонд. — Её простота и невежество очаровательны.
— Можете мне не верить, — сказала я, — но я очень умна, хорошо образованна и грамотна, просто на моём родном языке.
— Замечательно, — улыбнулся мужчина, — в таком случае, если бы Ты принадлежала мне, у меня были оба удовольствия.
— Я вас ненавижу, — процедила я сквозь зубы.
— А разве это не Ты тянула ко мне губы, всего несколько моментов назад? — осведомился он, и сердито отвела взгляд.
— Даже если бы я могла читать, — буркнула я, — не думаю, что смогла бы распутать эти сообщения.
— И очень мало кто смог бы, — заверил меня Десмонд. — Можно предположить, что нашлись бы уникумы, у которых, при наличии достаточного количества времени и материала что-то могло бы получиться. Конечно, есть и намного более сложные и хитрые способы шифрования, но тот способ, который я тебе только что объяснил, проще, понятнее и, вероятно, надёжнее и безопаснее. По крайней мере, они в этом уверены. Разумеется, им не нужно знать о том, что у нас есть копии листов с кодами.
— Конечно, Господин, — согласилась я.
— Безусловно, — сказал он, — вряд ли мы можем рассчитывать, что такое преимущество продлится долго. По-видимому, время от времени они изготовляют новые листы кодов, чтобы добавить многовариантности. А уж если они заподозрят о том, что копии оригинальных листов попали в руки их врагов, то новые коды будут изготовлены немедленно, или, что не менее вероятно, перейдут на совершенно иной метод коммуникации и шифрования.
— По крайней мере, теперь, — сказала я, — у меня появилось некоторое понимание того, чем мы с Хлоей занимались.
— Надеюсь, тебе не надо объяснять, что нет необходимости объяснить это Хлое или кому-либо из остальных, — намекнул Десмонд.
— Конечно, я это понимаю, — поспешила заверить его я.
— Эти шифры, — продолжил он, — предназначены для обмена информацией между заговорщиками, как внутри одного города, так и между городами, а также между городами и Пещерой.
— Но почему Господин снизошёл до объяснения всего этого Аллисон? — полюбопытствовала я.
— Чтобы у тебя появилось понимание того, какие интриги здесь закручиваются, и какие планы приводятся в действие, — объяснил он.
— Господин действует не в одиночку, — предположила я.
— Верно, — кивнул Десмонд.
— У меня нет даже мысли о том, чтобы интересоваться тем, как зовут его союзника или союзников, — заверила его я.
— Вот и мне не хотелось бы чтобы твоё аппетитное тело, рвали на дыбе, — сказал он, — чтобы послушать какие имена Ты выкрикнешь.
— Я всё понимаю.
— Ты ведь помнишь мой интерес к неким картам? — уточнил Господин.
— Да, — подтвердила я.
— И Ты служила в игорном доме, — добавил он.
— Вплоть до того момента, пока его не сожгли, а меня и другие девушек не продали на Тарсковом Рынке.
— Лично мне это кажется самым подходящим местом для торговли, такими как Ты, — заявил мужчина.
— Нисколько не сомневаюсь, — проворчала я.
— В игорном доме, — вернулся он к делу, — среди прочих игр были и карты, не так ли?
— В карты играли за дальними столами, стоявшими самом углу большого зала, — объяснила я, — но я практически не обращала внимания на те столы. Большинство из нас обслуживало столы, за которыми играли в рулетку и кости. Именно там толпилось большинство мужчин.
— Но, я уверен, Ты не могла не слышать кое-что об этих вещах, — предположил Десмонд.
— Каждый может что-то слышать, — осторожно ответила я.
— Я не судья, ведущий расследование, — напомнил он, — с дыбой в соседней комнате.
— Я понимаю, — кивнула я.
— Наверняка, — продолжил мужчина, — за теми столами были то, кто играл в пользу игорного дома, и, я уверен, они хотели бы иметь некое преимущество в игре.
— Конечно, — согласилась я, — в противном случае они могли бы потерять деньги неумышленно.
— Неумышленно? — переспросил мой собеседник, понимающе улыбнувшись.
— Для владельцев игорного дома ведь важно, чтобы клиент иногда выигрывал, — пояснила я, — иначе он может оставить игру или начать что-то подозревать.
— И каким же образом, — спросил Десмонд, — дом получает такое преимущество? Может в потолке имелись смотровые щели, посредством которых сообщники могли увидеть карты противника и тем или иным способом передать эту информацию своему игроку, например, условными сигналами через кого-то якобы без дела слоняющегося в зале?
— Я так не думаю, — покачала я головой.
— Тогда преимущество должны были предоставить сами карты, — заключил он.
— Признаться, я тоже склонялась к такому же выводу, — сказал я. — Правда, я лично не следила за дальними столами.
— Но слышала требования принести новую колоду, запечатанную колоду, — предположил мужчина.
— Подозреваю, — сказала я, — что колоды были изначально вскрыты, подготовлены, а потом запечатаны снова.
— В результате игрок, работающий на дом, мог определить масть и ценность карты противника по её тыльной стороне, — подытожил Десмонд.
— Тыльная сторона карт была покрыта замысловатым орнаментом, — припомнила я, — очевидно на всех картах он был одинаковым.
