— Но я же ничего толком не знаю, — всхлипнула я. — Они приглашали мужчин за столы, некоторые сами туда шли и предлагали сыграть, им подавали напитки, приносили колоды, вскрывали, крупье их делил, тасовал карты, раздавал игрокам определенным способом в зависимости от игры. Другие карты можно было вытягивать и так далее.
— Ну конечно! — вдруг хлопнул он себя по лбу.
— Господин? — озадаченно уставилась на него я.
— Вот оно! — воскликнул Десмонд. — Ты нашла это!
— Что? — не поняла я.
— Настолько же это просто, насколько обманчиво просто!
— Я не понимаю, — окончательно растерялась я.
— Мы искали неправильные вещи в неверных местах! — продолжал радоваться мужчина. — Мы всё слишком усложняли и уходили в другую сторону, мы были слишком умными и слишком глупыми! Это же всё время было на виду!
— Что? — спросила я.
— Список — это подготовка к сообщению, а не само сообщение, — заявил он. — Ты была права. Дело не в том, что карты являются что-то означающими, а в том, что они могут стать таковыми, причём очень легко.
— Я не понимаю.
— Напомни мне, чтобы я дал тебе конфету, — сказал Господин.
— За что? — поинтересовалась я.
— Ты решила нашу проблему, — объяснил он.
— Как? — спросила я.
— Что значит «Как?»? — спросил Десмонд в ответ.
— Именно, как?
— Я думал, что Ты умна, Аллисон, — покачал он головой.
— Похоже, что нет, Господин, — проворчала я.
— Тем не менее, — усмехнулся мужчина, — Ты по-прежнему остаёшься рабски интересной.
— Я не понимаю.
Он встал из-за стола и, подойдя к двери, отодвинул засов и, распахнув её настежь, сказал:
— Возвращайся в рабскую комнату.
— Да, Господин, — вздохнула я.
На пороге я на мгновение задержалась.
— Господин, правда, находит Аллисон рабски интересной? — не удержалась я от вопроса.
— Возможно, — уклонился он от прямого ответа.
— Аллисон рада, — улыбнулась я, сочтя это за положительный ответ.
— А теперь беги! — велел Десмонд.
— Да, Господин, — отозвалась я, спеша прошмыгнуть через дверь.
Если бежать достаточно быстро, меньше вероятность, что тебя поймают и оставят на твоём бедре отметку. Разумеется, нет ничего проще, чем отметить бедро, когда на тебе камиске. Иногда камиск сдвигают в сторону, и тогда надпись на ноге видна для всех желающих. Таким образом, всем ясно, что девушка уже зарезервирована на этот вечера, а также ясно и то, кто её зарезервировал.
— Тебе известен господин по имени Десмонд, не так ли? — спросила меня Нора, казавшаяся испуганной.
— Да, Госпожа, — ответила я. — Я даже была под его опекой во время путешествия к Утесу Клейния.
— Он проинструктировал меня передать Господину Клеомену вот это, — сказала она, продемонстрировав мне небольшой свёрток, который сжимала в руках.
— Что же в этом удивительного, — пожала я плечами, — всем известно, как часто Господин Клеомен вызывает вас к своему рабскому кольцу.
— Но этот Десмонд из Харфакса, — продолжила Нора, — знает тебя. Почему бы ему не передать это Господину Клеомену через тебя?
— Понятия не имею, — ответила я, хотя легко могла бы предположить возможные причины такого решения.
— Очевидно, это щекотливый вопрос, — решила Нора. — Если бы это доставляла Ты, на это могли бы обратить внимание и, как следствие, возбудить любопытство.
— Возможно, — не стала разубеждать её я.
— Я боюсь, — призналась Нора.
— Я бы на твоём месте боялась не повиноваться мужчине, — заметила я.
— Я не хочу, чтобы мне разрезали или вырвали язык, — простонала она.
— Не думаю, что до этого дойдёт, — сказала я, вспомнив, что именно этим угрожал ей однажды Десмонд из Харфакса.
С тех пор она жила в страхе перед ним. Не буду отрицать, что мне понравилось, что Нора, назначенная над нами первой девкой, такая гордая, суровая и властная по отношению к нам, перед Десмондом из Харфакса была не больше чем съежившейся от страха рабыней. Глядя на неё, я часто вспоминала, как она голая стояла на коленях в тесной рабской клетке, в которую он впихнул её, и, сжимая прутья решётки, с ужасом смотрела на него снизу вверх.
— Как Ты думаешь, что может быть в свёртке? — спросила она.
— Он завёрнут свободно, не опечатан, — констатировала я. — Похоже, ничего секретного там нет. Почему бы не развернуть и не посмотреть?
И мы развернули упаковку.
— Вот видишь, нет никаких причин для беспокойства, — успокоила её я.
Кажется, она чуть не упала в обморок от облегчения.
— А можно мне взглянуть? — попросила я.
