Многие из кюров железной цепи не поддержали мятеж, организованный Луцием. По-видимому, тому имелось несколько причин, но я предполагаю, что основными были лояльность и дисциплина. Большинство кюров понимали необходимость общественного порядка и признавали свою роль в поддержании этого порядка. Вместо того чтобы рассматривать себя угнетёнными и эксплуатируемыми жертвами тиранического правления, каковыми их поощряли себя считать, они рассматривали себя надёжными и верными защитниками ценной, доказанной временем традиции. Кроме того, харизму почти легендарного Агамемнона, за которым многие из них последовали в другой мир, вряд ли можно было затмить выскочке предателю. Тот факт, что Луций являлся кюром золотой цепи, также, возможно, стал причиной для рефлексии. Он ведь фактически был чужаком для кюров железной цепи. Но разве не часто случается, что недовольный отпрыск элиты, и без того не страдающий отсутствием статуса, стремясь к ещё большей власти, пытается эксплуатировать недовольство и негодование других в своих собственных целях? Демагоги безгранично щедры и небрежны в пролитии крови других. Она же не их собственная. А сколько тайных, неподозреваемых фактов скрывается позади мерцающих вуалей, украшенных вышивками риторики? Также, в жизни общества, как и в любой органической жизни, имеются свои привычки и инерция, связи и противовесы, накопившиеся в течение многих поколений, поддерживаемые в течение долгого времени, доказанные на практике. Возможно, менять такие вещи лучше всего постепенно, и только с большой осмотрительностью. Изменение — часть жизни, но полезные метаморфозы случаются редко. Какими простыми кажутся сложности мира высокомерному простаку. Закон тяготения может казаться нежелательным, но чем его можно заменить?
В любом случае, независимо от того, что могло бы быть причиной, большинство восстаний терпит неудачу, а те, которые оказываются успешными, нередко не более чем восстанавливают прошлое с новыми телами и иными вывесками.
Мы кейджеры не были вовлечены в маленькую войну, вспыхнувшую в Пещере. Мы, как вуло или верр, не являлись сторонами конфликта. Наш мир был ограничен стенами рабской комнаты, а зачастую сокращался до периметра клеток, в которые нас запирали. Как уже было упомянуто, мужчин привлекали на службу, или, скорее, мобилизовали, обе фракции, и некоторым из них пришлось поучаствовать в стычках, в которых они гибли наравне с кюрами. С другой стороны кюрам было ясно, что люди в их ссоре были вынужденными союзниками, у которых нашлось бы немного причин, если они вообще были, участвовать во всём этом. Несомненно, это и было побуждением для Агамемнона объявить амнистию всем людям, которые служили под началом Луция или его лейтенантов. Их прибытие к порядкам Агамемнона и сдача оружия стали весьма ощутимым ударом по мятежникам. Подобная амнистия была предоставлена и кюрам, примкнувшим к Луцию, но лишь пятеро воспользовались этим предложением. Их, как мы узнали позже, выпотрошили и задушили с их собственными кишками.
В любом случае, спустя примерно пятнадцать дней, накал борьбы снизился до случайных перестрелок в коридорах. Луций и его последователи, количество которых теперь было очень небольшим, всё ещё оставались в Пещере, но было неясно где именно. Луций, в силу своего прежнего положения и власти, был хорошо знаком с Пещерой. Причём ему были известны не только её общедоступные коридоры, а также и менее открытые или более ограниченные для посещения, но и, как оказалось, разнообразные менее посещаемые проходы, некоторые из которых были неявны, нехожены, если не секретны.
