— Какой ты нарядный, дедушка! И брюки у тебя такие ровненькие. — Мия провела пальцем по ребру отутюженной штанины.
«Старый идиот!» — подумал Роберт и вышел из гаража.
Разглядывая пальцы, Леон думал, что именно такие руки были у его матери. Или у отца? А может быть, у него руки, как у деда по отцовской линии? Сколько усилий! Сколько архивов перерыто! Ни одной зацепки! Но так не бывает, чтобы человек оказался совершенно один на планете. Ладно бы от него что-то скрывали, хранили тайну усыновления — но нет. Отец и Эмма в самом деле ничего не знали о людях, которые произвели на свет этого мальчика.
Порой Леону казалось, что уникальную компьютерную программу он изобрел только для того, чтобы открыть собственную тайну. И название дал правильное — «Ключ». Он работал — открывал все, кроме нужного. «Ну бред! — Леон повторял это снова и снова. — У каждой задачи должно быть решение!»
Когда у друзей появились компьютеры, он познал зависть. Эмма не обращала внимания, а вот отец сразу смекнул, что при нынешней жизни нужно быть начеку: время летит, и кто знает, чем твой ребенок заработает на кусок хлеба, пусть возится с умной машиной. Никакие игры, смешные видео и запрещенные фильмы не интересовали Леона. Он сразу понял, что в руках удочка — ловись, рыбка, самая большая! До «Ключа» было еще далеко, но все, чем занимался Леон, запершись в своей комнате, было его предысторией.
— Чем увлекается ваш мальчик? — спрашивали знакомые родителей на вечеринках.
— Авиамоделированием, — отвечала Эмма, пригубив шампанское.
Честно говоря, у «Ключа» есть две «дочки» — «Отмычка» и «Открывашка». Леон гордился семейством. Теперь можно легко добывать любую информацию. Закрытых дверей и замков не существует. «Отмычку» он продал первой. Продал тем, кто предложил больше денег. Удивительно, но никаких угрызений совести после общения с серьезными покупателями в дорогих черных костюмах у Леона не возникло — товарно-денежные отношения без примесей, без рефлексий. Потом настал черед «Открывашки». Она досталась государственным мужам. Как они радовались! Наивные! А забавно получилось: раздать инструменты по добыванию информации двум антагонистам. Первое время Леон радовался удачной шутке, пока не осознал, что антагонизм — иллюзия. Но все равно было смешно.
Про «Открывашку» даже писали в газетах, без упоминания настоящего названия, разумеется. Там ей присвоили номер. А главное — до сих пор не довели до ума. Ведь Леон продал им только алгоритм. Детальную же разработку приберег до лучших времен.
А у «Ключа» пока нет цены даже за алгоритм.
Надо разобраться с фотографиями из поездки: обработать как следует, составить альбом и не забыть послать той девушке с ребенком — Саша, кажется. Когда Леон бегло просматривал снимки, первое, что бросилось в глаза, — плотно сжатые губы. Такие губы совсем не хочется целовать. Интересно, что тогда, в аэропорту, Леон не обратил на губы внимания, только на разные брови. Часто именно застывший снимок передает эмоции гораздо лучше, чем живая мимика.
Он окончательно проснулся, запретил себе валяться под одеялом, хотя никуда не торопился, и вышел босиком на балкон. Улица была еще тиха и свежа. Внизу сосед выгуливал собаку, а в лавке напротив дочка хозяина выставляла наружу цветочные горшки. Леон потянулся. И кто сказал, что одиночество — беда? Такое одиночество — праздник! Беда — это когда ты один во Вселенной и не можешь себя продолжить, потому что не знаешь, где начало. Начало в виде Эммы и отца с его вонючими чучелами Леону не подходило.
Сосед поднял голову и помахал ему.
C появлением гостей в доме стало слишком суматошно. И Бо не знал, куда податься: он то суетился вместе с остальными внутри, то выбегал во двор к Хэлу. Но, перекинувшись с ним парой слов, возвращался к людям. В небе по-прежнему гудели самолеты. Хэл запрокидывал голову, прижимал уши, смотрел, как белые полосы таяли на голубом фоне. Внезапно его осенило: а что, если попытать счастья и уговорить новых знакомых Бо взять его с собой в самолет? Они явно не задержатся здесь надолго. Что им тут делать с Робертом? О том, как Мия и Саша приехали сюда ночью из гостиницы, Бо успел рассказать другу в один из его визитов под сиреневый куст. Девочка показалась Хэлу милой и доброй — даже герань общипала, чтобы его угостить. А если ребенок такой славный, то и мать должна быть приличным человеком. По крайней мере, доброй. И желательно — защитницей дикой природы. У нее наверняка нет шуб в гардеробе. И, покупая в супермаркете еду, она обязательно кладет деньги в коробку для пожертвований бездомным животным.
— Ага, и вяжет свитера пингвинам, — по обыкновению, съехидничал Внутренний Голос.
— Тебя только не хватало, — буркнул Хэл.
— Ну уж простите! Я к вам не напрашивался. К кому меня определили, с тем и живу.
— А если бы при этом молчал…
— Что? Я и так все время молчу. А нам — внутренним голосам — молчать вообще не положено. Некоторые, между прочим, со своими существами и по ночам разговаривают.
— С кем разговаривают? С существами? — возмутился Хэл.