Вчера в супермаркете пришлось объясняться с охранниками. Что и говорить, история не из приятных, когда у ребенка из кармана вытаскивают украденную вещь. Мия так плакала и возмущалась! Она потащила Сашу за руку к красной табличке в отделе косметики, уверяя, что там написано про бесплатную помаду.
В итоге все благополучно разрешилось, их простили и отпустили. Саша молча шла к машине, Мия всхлипывала, вытирая красное, мокрое от слез лицо краешком футболки, и причитала:
— Папочка, папа.
Роберт пытался всех утешить. Говорил то, что положено в таких случаях, про «всякое бывает» и «пустяки». А еще ему хотелось вытянуть из Мииной ладошки растянутый край футболки и прикрыть оголившийся живот — больно уж беззащитный, как у ежика.
— Господи, спаси! — прошептал он им в спины, когда Саша быстрее зашагала к машине.
Подул ветер и погнал по парковке пустой стаканчик из-под кофе. Он ткнулся в колесо большого автомобиля и притих. Шумная семья загружала в багажник пакеты с покупками. Двое кудрявых детей хохотали, бегали вокруг могучего отца, теребили мать за край длинной рубашки бирюзового цвета, пронзительно-яркой среди обыденности, как капля неразведенной масляной краски на цементном полу. А кончик шелкового платка, ловко обернутого вокруг головы, трепыхался, как флажок. Кисти ее рук непрерывно двигались с изяществом и грацией, упаковывая еду, поглаживая детские макушки, снимая ворсинки с футболки мужа. На самом деле повторяли движения прабабок, танцующих на женской половине или за закрытыми дверями спален. Роберт мельком глянул на Сашины руки и сразу отвел взгляд, не позволяя себе сравнений.
В машине Саша достала из рюкзака пластиковую коробочку, открыла, посмотрела на содержимое, потом на Роберта:
— У меня заканчиваются лекарства, а без них я не человек. Это антидепрессанты. Мне нужен врач, чтобы выписать новый рецепт.
Роберт сжал руль и вздохнул:
— Что ж, я могу спросить в медпункте в аэропорту, где найти специального врача.
— Простите, Роберт! Так стыдно! Вы и правда совершенно не должны нам помогать.
— Мы — люди. И должны ими оставаться не только в церкви на Пасху, раскланиваясь с соседями. Не плачьте. Мы найдем врача. И обязательно решим, как быть дальше. Все можно решить, пока человек жив.
— Хотите, я приберу дом? Знаете, как хорошо я навожу порядок! Я мою пол разноцветными вискозными салфетками, без швабры и этих ужасных тряпок. Я не пропускаю углы и протираю под мебелью. И люстры я помою обязательно, и кухонные шкафы, и сантехнику — я отлично умею это делать!
Роберт растерялся. Он и сам любил наводить чистоту: пылесосил и вытирал пыль раз в неделю, вытряхивал половики. А вот на мытье окон приглашал кого-нибудь со стороны. Не так уж и дорого получалось.
— Знаете, мне это сейчас очень нужно! — Саша схватила его за рукав куртки.
— Завтра у меня рабочий день. Хозяйничайте.
Дверца автобуса открылась, и Бо первым запрыгнул в салон.
— Привет, Роберт! — кивнул знакомый шофер. — Все бегаешь?
— Не сиднем же сидеть.
— Чистая правда! Ты ведь лет на десять старше, а моторчик-то работает. Тикает, поди, без перебоев. — Шофер глянул в зеркало заднего вида. — Мне вот надо работу эту бросать. Никакого здоровья! Не хочется от инфаркта скопытиться раньше времени, так?
— Да уж. — Роберт прошел в глубь салона, чтобы закончить разговор. Но было приятно, что шофер заметил, как исправно работает у него моторчик.
Возле гостиницы они с Бо вышли: «Сегодня подстригу газон у центрального входа». А еще новый управляющий придумал установить в холле стену из живых цветов, когда ящики с землей вмонтированы в специальный каркас, который должны привезти со дня на день. Нужно прикинуть, сколько растений купить.
Роберт прошел через холл мимо коричневых кожаных кресел, занятых постояльцами. Девушка-администратор уткнулась в компьютер за стойкой, но, когда Роберт взялся за ручку двери, ведущей в подсобки, услышал ее писклявый голос за спиной:
— Простите! Вас ждут!
Роберт обернулся. В холле было пусто.
— Кто? — переспросил он.
— Я, — ответил мужчина, поднявшись из кресла за колонной.
«Какая аккуратная бородка», — приметил Роберт.
Конечно, Бо можно обвинить в предательстве за то, что он ушел и оставил Хэла в чемодане, когда Роберт, Мия и Саша вернулись. Но, с другой стороны, что он мог сделать?
Хэл устроился в чемодане и затих. Воздуха хватало, его розовые ноздри как раз упирались в прореху. Тесновато, конечно, но терпимо, тем более вечно он тут сидеть не будет. Да и что эти несколько часов по сравнению со всей его жизнью?! Даже не миг. Главное — не напугать девочку. Можете представить, что в вашем чемодане спит настоящий заяц, а вы-то уверены, что там никого? Отодвигаете чемодан с прохода, решаете заглянуть, не завалялись ли внутри грязные носки после поездки. Напевая, открываете застежку — вжик, а вместо носков…
Хэл слышал, как Мия бродила по комнате, причитая:
— Папочка, папочка, забери меня отсюда! Я буду хорошая Мия. Я хочу в свой домик.