После занятия Саша вышла на улицу в темноту. Мимо шла пожилая женщина с собакой, и Саша пристроилась за ними, придумывая историю, как будто это ее бабушка и они вышли на вечернюю прогулку. Вовсе и не страшно. Фонари горят. Надо дойти до поворота, потом обогнуть детский сад, хоккейную коробку, пробежать мимо домика привидений, то есть трансформаторной будки, а там уже рукой подать до дома. Женщина с собакой перешли улицу на светофоре, никуда не сворачивая. Саша остановилась в недоумении. Но кто сказал, что случайный попутчик доведет ее до самого подъезда? Ничего, сейчас появится другой. Саша шла вдоль ограды детского сада. А с другой стороны ограды кралась тень. Сквозь редкие прутья Саша хорошо видела черную фигуру и слышала — хр-хр-хр. «Только бы не перелезла сюда, ко мне». Саша облизала губы и прижала к себе папку с нотами — потрепанный сборник «Легкие пьесы для фортепиано». Папка еле застегивалась. «Тень-тень-потетень, выше города плетень, тень-тень-потетень, выше города плетень». В голове крутилась только что разученная песенка. Если повторять смешные слова, почти не страшно. Главное — скорее добежать до угла, а там уже дом. Саша изо всех сил перебирала ногами в скользких сапогах, вроде бы неслась что есть мочи, а ограда все не кончалась. Вдруг сапоги разъехались на раскатанной мальчишками ледяной проплешине, и Саша упала.
— Ой, не соседка ли наша тут отдыхает? — услышала она над собой знакомый голос. Потом разглядела лицо с бородой и улыбнулась. Сколько раз она здоровалась с этим дедушкой у подъезда и гладила черного пуделя на кожаном поводке.
— Там кто-то ходит. — Саша махнула варежкой в сторону детсадовской площадки.
— Конечно, ходит. А что сторожу не ходить? — засмеялся сосед. — Давай-ка, подымайся, голубушка.
— Дедушка, а почему Саше одной разрешают из музыкалки ходить? — спросил мальчик в смешных очках с заклеенной линзой.
Потом они шли втроем, смеялись, и мальчик с таинственным именем Аристарх поглядывал на Сашу восхищенно — большая, сама шла домой в темноте. С тех пор она знала, что ее встретят, потому что расписание у Саши и Арика совпадало до самой весны.
— Когда у вас появился значимый взрослый, которому вы доверяли? — спросила психотерапевт.
— У нас была очень правильная семья. Мама заботилась, чтобы все было не хуже, чем у других: покупала мне красивую одежду, я ездила отдыхать в летние лагеря к морю, мама платила репетиторам, чтобы я поступила в университет. Она до глубокой ночи готовила или утюжила мою школьную форму… А еще, когда я болела, она обнимала меня и даже молилась, потому что болела я всегда тяжело. Однажды она прокралась ко мне в больницу и обманом осталась ночевать. Привезла мне цветные карандаши и альбом для рисования с петушком на обложке.
— У вас есть бабушка?
— Бабушка? — переспросила Саша. — Папину совсем не помню, а мамина умерла, когда мне было десять. Она одна растила маму и всю жизнь работала на руководящих должностях, поэтому никакие оладушки мы с ней не пекли и носки не вязали. Но она купила мне пианино и еще всегда помогала родителям деньгами. Это важно? А то я болтаю, может, не про то.
— А еще что-нибудь помните про бабушку? — Психотерапевт явно хотела узнать семейные тайны, но Саше тут нечем было ее порадовать, потому что если тайны и были, то до Саши не дошли.
— Ну, ее муж — мамин отец — был музыкантом. Бабушка с ним развелась, когда маме был год, из-за пьянства. У нее в шкафу висел его концертный костюм. Что еще? Знаю, что мама росла на пятидневке в саду и летом всегда жила на загородной даче, куда детей вывозили с воспитателями. Они с бабушкой при мне никогда не ссорились, но вот не помню, чтобы там была особенная ласка в отношениях. Все ведь разные.
Саша помнила бабушкину квартиру — на первом этаже прохладной «сталинки»: сирень в окне, пухлые кресла, хрусталь, ковер, длинные жемчужные бусы, подвешенные за раму зеркала в прихожей, сладкие духи и невкусный обед. И ни разу Саша не слышала, чтобы бабушка назвала ее мать дочкой, доченькой, Оленькой, — или Ольга, или вообще никак.
— Мне было лет шесть, наверное, я украла у бабушки из косметички карандаш для бровей. Знаете, замусоленный такой огрызок, которым она рисовала себе черные ниточки. Так что я, получается, воровка. — Саша усмехнулась.
— А я цветные мелки из универмага стащила однажды, — подхватила психотерапевт. — В первом классе было. Рецидивов не наблюдалось.
— Когда вы вышли замуж, мама приняла вашего мужа?
— Да.