— С тобой невозможно говорить. — Он закрывал дверь в кабинет и поворачивал ключ.
— Прости меня! — рыдала Саша.
— За что я должен тебя простить? — презрительно доносилось из-за двери.
— Не знаю, Пол! Скажи мне! Я изменюсь.
— Боже! Как неубедительно ты притворяешься!
Он мог не разговаривать с ней неделями. Саша ничего не умела по хозяйству. Не разбиралась в качестве продуктов. Не могла создать уют в доме. Даже выбор одежды и косметики лежал на плечах мужа. Если кто-то посторонний хвалил ее — это ничего не значило, ведь все знают, что люди хвалят из вежливости.
— Посмотри на себя! Ты потратила мои деньги на это! — Он тряс перед ее лицом майкой или джинсами, купленными на распродаже.
— Но ты сам говорил, что надо покупать одежду в этом магазине. — Саша закрывала ладонями лицо.
— Ты издеваешься?! Я никогда этого не говорил!
— Как же так, Пол?! Ты сказал, что это мой стиль!
Слезы текли между пальцами.
— Заткнись! Ты делаешь из меня сумасшедшего! Я в жизни не отправил бы свою жену в этот дерьмовый магазин! Да, и забудь слово «стиль», оно к тебе не относится.
Саша чувствовала, что сходит с ума. Она всегда «неправильно понимала».
— Вы знаете, что такая форма манипуляции называется «газлайтинг»? — Психотерапевт выдергивала Сашу из воспоминаний. — Ваш муж заставлял вас сомневаться в объективности восприятия реальности.
— Я не знала.
— Теперь знаете.
Они говорили об этом с Ванессой.
— Классическая форма насилия. — Ванесса выпустила сигаретный дым из ноздрей. — Мой бывший уверял, что я алкоголичка. Так страдал при этом, бедняга! Натурально, чуть не рыдал, аж усишки дрожали. Я верила, и даже ходила в общество анонимных алкоголиков. Однажды он ударил меня и разбил губу. На следующее утро прикладывал лед, суетился. А что его прикладывать спустя пять часов? Побежал в аптеку за мазью и рассказал, как я упала на лестнице, когда приползла домой с вечеринки. Я знала, что это не так. Я помнила, как он бил меня накануне, но поверила. Человеческая психика — удивительная штука.
Наверху топала Мия. Саша собрала поддоны от цветочных горшков и отмывала их в кухонной раковине от засохшей земли. Главное — занять руки. В их с Полом доме она постоянно что-то терла, скребла, начищала. Один поддон оказался треснутым. Только выбросить. Но она здесь ничем не распоряжалась, значит, надо намылить губку и не задумываться — просто тереть дальше. Чистящий порошок щипал ранки от сорванных заусенцев. Перчаток Саша не нашла, да и ладно. Поддон выскользнул, упал на пол и развалился окончательно. Саша выбросила обломки, вытерла руки бумажным полотенцем и села на диван, обняв подушку. Тикали часы. На самой верхней полке кухонного шкафа стояли керамические фигурки, вазочки, подсвечники — наверное, коллекция хозяйки. Их бы тоже перемыть в тазу с густой пеной. Но сначала лучше засыпать содой и оставить на пару часов откисать, потому что на кухне все эти финтифлюшки моментально засаливаются.
— Роберт! Ты дома?
Входная дверь приоткрылась. Сначала просунулась седая голова, а потом и фигура целиком — в клетчатых шортах и белой футболке.
— Добрый день! Простите! Меня зовут Бренда. Дверь не заперта, но я стучала, — сказала соседка, оставаясь на коврике у порога.
— Здравствуйте, Роберта нет. Я мыла поддоны от горшков и, наверное, не слышала.
— Ах, понятно. Я его соседка.
— Очень приятно. Проходите, пожалуйста, — спохватилась Саша и встала с диванчика. — Мы тут случайно.
— Хотите поболтать? — Старушка наконец прошла на кухню.
— С удовольствием.
— У меня есть отличный пирог. Сама не знаю, зачем я пеку пироги. Потом они черствеют, и я отдаю их птицам или просто выбрасываю. Но сегодня пирог свежий. И еще есть отличный чай. Где ваша очаровательная малышка?
— Мия! — Саша запрокинула голову и позвала дочь. — Она наверху.
— Я тут! — Мия просунула руку сквозь прутья лестничных перил и помахала.
— Скорее спускайся! Мы идем в гости!
«А все-таки дедушка молодец — чихать хотел на этих вертихвосток-администраторш. Не нравится им, видите ли, собака. Да на себя бы посмотрели. Суетятся, как курицы в загоне, крыльями хлопают, квохчут. То у них ключи теряются, то тараканы завелись, то ксерокс сломался. Дедушка их быстро приструнил. А то удумали жаловаться, что старый пес лежит на травке за скамейкой».
На самом деле дедушка молча уводил Бо на открытую террасу, просил ждать и никуда не уходить, а на замечания персонала только хмыкал, потому что старший менеджер против собаки не возражал. Он был настоящим собачником и не мог отказать Бо в удовольствии поваляться в траве. «Не волнуйтесь, — хлопал он по плечу Роберта. — Я понимаю, что пес пожилой и ему тоскливо дома одному. Главное, что все ветеринарные документы в порядке, а постояльцам собака не мешает». Дедушка кивал, благодарил и правда очень старался следить, чтобы Бо вел себя тихо.