— Э-э, заяц, — замешкался Леон.
— Ты с ним играешь или это не твой? — Девочка кончиками пальцев слегка вытянула зайца за ухо из рюкзака.
— Сколько тебе лет? — ответил вопросом на вопрос Леон.
— Будет шесть через два месяца.
— Ты уверена?
— Да. Сначала день рождения у Ники, потом у меня. Все знают, когда у них дни рождения! — Девочка поскребла заячий нос из розовых ниток.
— Не факт, — усмехнулся Леон. — Ну да ладно. Так что, тебе понравился мой заяц, да?
— Просто смешной. Я не люблю зайцев. У меня есть гепарды и пантеры. — Девочка пожала плечами. Рыжие кудри топорщились в разные стороны, а заколка, которой пытались прихватить челку, бесполезно висела над ухом.
— Эмилия! — донеслось справа.
— Меня мама зовет. Пока.
Леон смотрел вслед девочке.
— Зачем ты подходишь к незнакомым людям? — громко сказала усыпанная веснушками рыжая женщина. — Язык отсох объяснять, что так делать нельзя!
— Я подошла к зайцу, — спокойно ответила девочка и ковырнула пальцем мамин шоколадный десерт.
Леон вышел на улицу.
— «Ла парадиз», — прочитал он вывеску вслух, обернувшись. — Интересно.
За стеклом «Ла парадиза» стояла Эмилия и показывала ему язык.
Cтарик не подозревал, что подобные маневры только разжигают его — Пола — интерес. Подумаешь, устроил детективную историю. Главный враг — скука, а детективы он любит. Сама идея жениться на иностранке показалась в свое время настолько удачной, что дух захватывало! Его не интересовали женщины ближнего круга.
— Бред, — хрипло захохотала мать, когда он сообщил о грядущей свадьбе. — Не вздумай впутывать меня во все это.
— Во что — во все? — Пол усмехнулся.
— Чарли, Чарли, иди сюда, милый. — Мать вытянула сморщенные губы трубочкой и затрясла головой. Шпиц, похожий на помпон от шапки, поскакал к хозяйке, цокая когтями по паркету. Разумеется, мать не собиралась удостоить сына ответом. Это в ее духе.
— А помнишь, как ты выбросила мою Поппи? — Пол обошел желтое материно кресло и налил себе выпить.
— Налей и мне.
— Поразительно, я каждый раз благоговею перед твоим даром вести беседу.
— Ты слышал, что Алисия вернулась из Камбоджи?
— Да пусть она провалится, твоя Алисия, вместе с Камбоджей. — Пол отхлебнул. — Я хочу получить ответ: ты помнишь, как вышвырнула ночью мою морскую свинку? Не просто выпустила ее из клетки на газон у дома, а швырнула в темноту, и она разбилась о стену сарая. Я слышал, как она закричала.
Все прошлые диалоги с матерью до сих пор легко всплывали в памяти, потому что Пол бесконечно их продолжал. Порой, очнувшись в лифте или баре, ловил на себе косые взгляды случайных попутчиков и понимал, что опять шевелил губами и выпучивал глаза. Именно в такие моменты находились нужные слова, и мать ничего уже не могла ответить.
Пол смотрел в окно кафе на здание аэропорта. То и дело в небо поднимались самолеты. Сердце замирало в предвкушении очередных событий. Кстати, этот старикан в нафталиновых брюках, похоже, втюрился, иначе он бы клюнул на все, что услышал. Пол потер пальцем шрам у ключицы — когда-то его подкараулили ночью у бара, отобрали кошелек и саданули чем-то по шее. Сам виноват — нечего было нажираться! Но как объяснить, что жить рядом с людьми в этом мире можно только под градусом? Вот мать тоже крепко выпивает всю жизнь. В детстве он боялся момента, когда она подходила целовать его на ночь. Лицо со стеклянными глазами нависало над ним, волосы щекотали щеки. «Смотри не надуй в кровать!» — говорила она, растягивая слова. Он сжимался под одеялом от отвращения и ненависти. Потом мечтал убить ее. Представлял, как аккуратно и точно замел бы следы. И никто бы его не поймал. Хорошо, что не убил. Мать дает ему силу. Она по-прежнему живет только для себя, но ее присутствие делает его менее уязвимым. Черт знает почему.
Надо понять, что делать дальше с Сашей. Странное ощущение: желание действовать и предощущение разочарований, которое томило. Конечно, он не простит ей полицию. Она вообразила, что имеет право что-то решать!
Как же легко она от всего отказалась! Семья? Да у нее и не было семьи: странная мать-истеричка, папаша, который тоже тихо пил и утратил дар речи лет тридцать назад. Работа? А что поделать, если Полу всегда казались дурацкими ее лекции по искусству? Ну сколько можно жевать одно и то же про Малевича?! Вообразила себя уникальным специалистом: придумывала специальные курсы для новичков и находила чем удивить искушенных. Как раздражали его стайки чирикающих идиоток, которых Саша таскала с собой по музеям, устраивая целые представления. И они еще платили ей за это! А друзья, вечно торчавшие в ее съемной квартирке! Саша — мастерица собирать человеческий мусор, сирых и убогих разных мастей. Пол разгреб эту кучу «барахла».