Рядом запела птица: «Обнимите-обнимите!» Показались ворота. Сейчас она выпорхнет в калитку, и прошлая жизнь, кстати очень даже хорошая, исчезнет. Будет новый город, новый дом. Она купит разноцветные диванные подушки и навяжет крючком красивых салфеток. Почему-то все думают, что она ничего не умеет. Да, еще обязательно нужно купить парочку фарфоровых зайцев в антикварной лавке. Они совсем недорого стоят. Как же много всего! Как же много! Вот и калитка.
А в следующий миг Бренда упала в туман, который сразу заполз в ноздри, в уши, в рот, заволакивал глаза, она отталкивала его руками, била ногами, но не могла выбраться. В итоге затихла. Поплыла.
— Мадам? Давайте я помогу вам. Осторожно. Не бойтесь.
У этой сестры были прекрасные зеленые глаза. Бренда отродясь не видывала такого изумрудного цвета. И легкий, но заметный пушок над губой.
— Бххх… Ммм…
— Тише, не надо напрягаться. Сейчас вас еще раз осмотрит доктор.
Сестра пригладила ее растрепанные волосы, потом провела рукой по щеке, как будто хотела разгладить и морщины тоже. Мимоходом поправила пластиковую рамку с табличкой, прикрепленную к кровати. Там был указан диагноз — левосторонний ишемический инсульт. Достала из кармана маленькое зеркальце, посмотрелась — новые цветные линзы оказались ужасно неудобными, но надо же что-то делать, чтобы новый доктор видел в ней не белое пятно с усами.
— Ну, кто у нас тут? — Пластиковая штора с треском раздвинулась, и вошел улыбающийся доктор-великан. — Бренда Мули? Прекрасно! Та-ак, а все ведь очень даже хорошо! Пальчиками шевелим?
Он появился здесь, как джинн из бутылки. Сестра вытянулась, подобрав живот, и часто моргала.
— Аделина, — прочитал он на ее бейдже. — Карту.
— Пожалуйста.
— К вам посетитель, мадам, — обратился он к Бренде. — И я склоняюсь к тому, чтобы его пустить.
— Бээ-эх… гэ.
— Та-ак, говорим, — зафиксировал доктор, но не ответил на вопрос, который Бренда задала, четко артикулируя. И всего-то спросила: «Бенджи где?»
Рано утром Хэл очнулся, стряхнул росу с ушей и пошевелился, надеясь снова придвинуться поближе к Бенджи. Место рядом пустовало. Еще вчера слепой старикан пыхтел тут — под правым боком. Правда, за последние дни он как будто сделался меньше, стал похож на старую вязаную рукавицу, которую обронили на прогулке. Но он дышал, и что-то внутри дряхлого тельца уверенно тарахтело. Хэл позвал:
— Бенджи!
Вдалеке просигналил автомобиль, чирикнула птица, прошуршала по песку ящерица. Бенджи ушел насовсем, не предупреждая и не прощаясь. Хэл вздохнул. Бо, конечно, расстроится. Даже завоет, наверное, оплакивая друга. Это горевание, без которого невозможно отпустить в вечность дорогое существо.
За долгую жизнь Хэл привык провожать. Он уже не замирал от щемящей сердце тоски, не глотал заячьи слезы, просто отпускал. Протиснувшись в дырку в заборе, Хэл направился к дому Бо. Сегодня могло случиться все что угодно. Например, молодая женщина и маленькая девочка покинут свой приют, снова полетят на самолете, и Хэл с ними. Он уже настроился окончательно и бесповоротно. Зачем откладывать? Он слишком долго выжидал удобный момент, приноравливался, мечтал. Да, его моментально вышвырнут из чемодана еще при входе в терминал, но зачем предсказывать будущее, если можно плыть по течению, лежа на спине. Куда-нибудь да вынесет.
Хэл посмотрел в маленькую, с карманное зеркальце, лужу на садовой дорожке. Наклонился, коснулся мордой холодной воды и сделал глоток. На поверхности плавала седая шерстинка.
Скоро кто-нибудь обязательно выйдет из дома. Например, Роберт и Бо вместе отправятся на работу. Надо как-то скоротать время. Хэлу стало смешно: он коротает время уже несколько веков, а сейчас минуты кажутся ему бесконечными и вязкими, как мед. Он однажды влип в мед всеми четырьмя лапами. «Влип в историю», как сказал тогда Внутренний Голос. Что-то давненько не наведывался.
— Эй! — позвал Хэл.
Он вспомнил, как однажды в аэропорту бастовали диспетчеры. Рейсы отменили. Пассажиры гудели и возмущались, но забастовка была разрешена властями — что тут поделаешь. Хэл тогда прятался в кустах поблизости от терминала, а рядом, на лужайке, сидел мужчина в клетчатой рубашке. Он обнял чемодан и плакал. Хэл видел, как тряслись его плечи.
— Теперь все, — повторял незнакомец. — Теперь все.
— Разнюнился, — послышалось рядом. Внутренний Голос появился внезапно. — Все эти воспоминания не доведут до добра. Склероз тебе в помощь!
Хэл фыркнул:
— Тебя не спросили.
— Сам звал.
— Вот и не надо было тебя звать.
Повисла пауза. Совсем рядом прошлепала жаба. Хэл проводил ее взглядом.
— Слушай, а как ты выглядишь? — спросил он у Внутреннего Голоса.
— Совсем спятил? Я — голос! Как я могу выглядеть?!