– Оружие – оно все смертельное, и у нас тоже штуки всякие. А вот просто когда знаешь, что в руках кило тола, от которого розовым туманом станешь, и йопнуть может, если просто выскользнет из рук и под ноги упадет… Причем сразу. Это эфка и РГД вежливые – предупреждают заранее: мол, ща бахнет, ховайся. А эта-то дура сразу!
Сапер с перемотанной рукой немножко свысока глянул на непривычного к взрывательным вещам летуна:
– РПГ–40, что ли? Она взрывается после того, как отлетит под действием встречного воздуха предохранительная планка. Тихо уроненная может не взорваться, но трогать такие строго воспрещается. А так-то она тоже – ручная, а не дикая.
Летяга оказался не лыком шит и удивил познаниями:
– Когда отлетает планка, то грузик с бойком ничем не удерживается, по сути. Более того, вся эта конструкция, пусть и неизящно и не сильно безотказно, но сделана именно чтоб после того как – обязательно взорваться. Радует только то, что там нет никакой боевой пружины, и удар только от силы инерции грузика. Но боязно очень. Я их не кидал – таскал только, но было неприятно весьма.
– Прямо уж. Граната как граната. Только большая.
– Не, не то. Потому что одно дело – боеприпас который при неосторожном обращении может сработать, и другое – который рассчитан на срабатывание. Вон – как бахнуло, так никто и не ругался больше.
– А вообще, товарищи, странно, что немцы такие глупые попались. Не похоже на них. Да чего немцы, я и то таких сдающихся близко не подпустил бы, – заметил бывший командир стрелковой роты.
– И что бы вы сделали? – уточнил Валеев, всегда мотавший на ус все толковое.
– Приказал остановиться метрах в пятидесяти. И послал бы бойца, что понаглее и поглупее… – как о деле простом сказал штрафник.
– Чтобы проверил?
– Так точно! Должен встречать сдающихся, выйдя метров на тридцать – пятьдесят, какой-то свой косячник, который проверит, что нет у них ничего нехорошего, – кивнул утвердительно бывший командир. – И, кстати, косячника этого, если что, положат вместе с врагами, ничуть не думая, – кивнул гранатометчик уверенно.
– Война… Вот если б немцы были шибко опытные, и дисциплинированные, и осторожные, то они бы остались живы, а мы померли. А если нет – то как-то вот так. Лопухнулись гансы, при том что случаи, когда сдающиеся в плен закидывали гранатами принимающую сторону, многократно описаны в документах и литературе по обе стороны фронта в разных вариантах и в разных войнах – давным-давно такое делается.
– Тэпэч, дурачье, – согласился Валеев.
– Нет, взводный, они не дураки все же. Просто распустились и разбаловались. Так всегда – как только думаешь, что бога за бороду держишь – что-нибудь да и крякнется. Теперь тут они ощетинятся, носом чую. В следующий раз нам так уже будет не провернуть дело, – заметил рассудительно погоревший на пистолете у «языка». Придется мудрить, чтоб убедительно вышло. Эти-то даже не рыпнулись, когда мы пистолеты, ножи и лопатки повыдергивали, даже на то не отреагировали, что руки опустили. Совсем уши развесили…
– Что предлагаешь?
– Чтобы одной рукой кидануть гранаты. С самого начала самого косячного в группе я бы заставил нести ствол какой, винтовку – за ремень, демонстративно, не по-военному, а по-бабьи.
– Это зачем?
– Так если что, то стрелять в него стали бы, ему первые пули, потому что в него целились бы. Тут психология такая: идут сдаваться, а один с оружием – значит, именно его на прицел. Ну, а ему задачу нарезать – как начнется, падать плашмя, тогда жив останется. Понятно, его пустить самую чуть в стороне позади, чтобы остальные вперед прошли, это важно. А вот остальные пусть несут в руках, тоже демонстративно, кто каску, кто сумку противогазную, кто планшетку или ремень с подсумками.
– Так мы, считай, так и бежали. В чем смысл?
– Вот тут шалости с веревочками. С немецкими гранатами, но не колотухами, а яйцами. Их понапихать да добавить к ним шашек по 200 грамм, можно и просто запалы немецкие из колотух вытащить и к шашкам примотать – они подходят. К взрывателям веревку подлиннее, лишнее в рукав убрать, чтоб полметра было – на броске инерцией вырвет, а уронишь – и ничего страшного. Вот этим и нарезать задачу: как стрелять начнут в того, кто с оружием – просто кинуть, что несешь. Или по ситуации наоборот – прикажут им остановиться и кинуть, они и кинут, только не под ноги.
– А разгильдяй с винтовкой?
– После тот, кто с винтовкой, падать и стрелять станет.
– Каска с гранатой и парой двухсотграммовых шашек – это серьезная хрень, – кивнул серьезно сапер. Видно было, что он прикидывает что-то свое.
– Думаю, еще можно кого-то в командирскую фуражку нарядить, а то и НКВДшную, и вести в плен. Чтоб шел, упираясь и ругаясь (как без этого!) без ремня, руки за спиной связаны. Ну, а в руках понятно что, да и на спине пришить петельки, а в них пару наганов – тем, кто его под руки волочет, только руку протянуть. Ну, именно потому, что если этого не сделать, то и происходит всякое.
