– Терпимы – штрафник из саперов тряпку на кисть руки мотает. Кровь капает, но видно, что несерьезно.
– Не понял! Терпимо будет, когда повар Мехметдинов подгоревшей кашей накормит, а когда командир требует, доклад должен быть если и не по форме ввиду ситуации, то по сути непременно, а уж там командир сам разберется, что кому терпимо, а что нет, – возмутился неуставным ответом комвзвода.
– Виноват! Трое легко ранены, все боеспособны, – тут же поправился сапер, но как-то неуверенно у него получилось.
– Все в строю, убитых и тяжелых пока нет, по мелочи поранились несколько, так вроде несерьезно, – помог сослуживцу сосед, старательно выворачивавший карманы у пленного немца и попавший в штрафбат как раз за то, что не обыскал и не нашел у «языка» пистолет, которым тот воспользовался в самое неудобное время.
– Гранаты к бою! Огонь! – громко рявкнул Валеев, чтоб за поворотом немцы услыхали тоже. Нормальным уже мужским голосом.
Громила нежно и заботливо, словно голубя в небо, запустил пару колотушек, из-за поворота пыхнуло упруго воздухом, пылью. Третья граната туда же – но прямо под нее кинулись двое рукопашников. Сухой треск выстрелов, оттуда доносится:
– Давай, пошел!
Тоже трюк пехотный – граната прилетела, а не взорвалась. Потому как без детонатора, обманка. А враг от нее кидается спасаться, залегает, башку закрывая руками. И вместо взрыва – здраствуйте, девочки! Явились – не запылились! Ваша смерть рядом сапогами топочет уже!
Рывком за поворот – чисто, немец сидит, прислонившись к обшивке, дергает ногами, скребет доски подковками, все вокруг в кровище, второй тычком в стенную нишу уткнулся, Валеев пару раз в спину тому и другому выстрелил, чтоб не было сюрпризов. Нет, не будет восставших из мертвых – дернулись тела от пуль, словно мешок с песком, не по-живому.
Опять гранаты за поворот. Эти все три бахнули. Штурмовики туда – тихо, пустой кусок за поворотом. Бегом вперед. Никого, а с той стороны, где вторая половина чистит по полукружью, несколько гранат рвануло, но стрельбы и криков нет. Свист залихватский близко – значит, сейчас встретятся обе группы, обежали высотку. Потому отсвистелись ответно, чтоб не влепить по своим при встрече.
– Бегут! Они бегут, сволочи!
Высунулся на секунду из окопа – точно: по ходу сообщения пяток касок бликует и пара голов вообще без головных уборов. Улепетывают поспешно, только бы кого храброго не попалось, что остался героически сдохнуть.
Подвело немцев то, что расслабились. Это на войне всегда кончается плохо. Два живых «языка», девять покойников – можно бы и отходить, но теперь проснулись немецкие канониры и на нейтралке заполыхало, запрыгало огнем, брея осколками кочковатое поле.
Блиндажей на высотке оказалось три. Один жилой, два – поменьше – с боепитанием. Все безлюдны, сдриснули защитники высоты от неожиданного нападения. То, что готовились немцы к круговой обороне, их же и подкузьмило, облегчив жизнь штрафникам: ход сообщения, ведший к немецким позициям, успешно перекрывался пулеметами, которые тут же установили на уже готовые пулеметные полки. Штрафник, бывший до наказания командиром пехотной роты, с пулеметами разобрался мигом и удивил Валеева тем, что оказались эти ребристые на треногах советским оружием, «дегтяревыми станковыми» образца 1939 года.
– Признак слабой роты – вот такие трофейные машинки. В прошлом году еще немцы такой приказ издали: в стабильной обороне, на спокойных участках зольдат в ротах оставляют самое малое количество, зато сверх штата на роту выдают по 9 пулеметов из трофеев. Огневая мощь солидная, но рота такая слабосильная, что кроме как сидеть в обороне ни на что больше не способна. Им перед контратакой надо будет каши покушать, да людишек соскрести откуда можно.
Валеев намек понял, кивнул. На всякий случай подготовились к обороне, собрав оружие: два немецких автомата, пять карабинов «Маузер», шесть пистолетов да к советским же станкачам автомат ППШ, еще первых выпусков – с прицельной планкой, как у винтовки, и две СВТ. Патронов в блиндажах оказалось неожиданно много – наших, сорокового года выпуска.
Штрафованный командир роты и трое помощников устроили пальбу из пары ДС–39 на расплав стволов, и пристреляв ход сообщения, и густо посыпав немецкие окопы. Позиции меняли часто, впрочем немцы вели себя странно – постреливали в ответ жидко и разрозненно, а взявшийся всерьез отвечать германский пулемет удалось заткнуть быстро – с этой стороны были люди, умевшие стрелять явно лучше.
Пару раз ДС заедал, но повезло и тут – так бы Валеев сам вряд ли справился бы с затыкой, а штрафники – вполне разбирались. Трофеи оказались обильные, немцы тут хранили НЗ на случай окружения, а может – ныкали ценные консервы на передовой от начальства прожорливого. Сардины, сосиски, колбаса, сгущенка. Прикинули – все не утащить, даже если нагрузить пленных. Одним пулеметом решили пожертвовать, имитировать присутствие на горушке нужно было при отходе.
