Все мужчины при отсутствии женщин и начальства обязательно становятся мальчишками, и тут получилось так же: нафантазировали много и от души. Кое-что, вроде запрятанных в рукав шинели гранат с подшитыми колечками, было вполне исполнимо, другие мысли носили слишком вычурный характер, но после такого тяжелого дела надо было почесать языками и отмякнуть душой. И песни попели – но аккуратно и вполголоса, потому как погоревший на «языке» разведчик рассказал о дружках своих, вернувшихся с поиска успешно и устроивших хоровое пение под аккордеон. Хорошо пели, громко и задорно, ровно до того момента, как прилетело на полянку несколько тяжелых чемоданов – явно хор засекли по звуку и уложили или покалечили всю счастливо вернувшуюся группу. И аккордеон разнесло на тряпочки и кнопочки. К этому рассказу отнеслись с пониманием и глотки не драли.
После пения наговорились и друг друга похвалили – один летчик оказался весьма толковым боксером, а второй в рукопашке оказался совсем не силен, лопатку захватил только для защиты – живот ею прикрывал, зато из пистолетика дамского отлично отстрелялся по двум фрицам.
– Я из детдомовских, там без драки никак было. А после и боксом занялся – секция бесплатная, и готовили нас хорошо, еще до авиаклуба, – прошепелявил через бинты укушенный крепыш.
– Ножиком ты тоже хорошо махал! – уважил приятеля похвалой второй летун.
– Так безотцовщина, в кармане финский нож… Романтика, дурь в мозгах свистящая.
– Ну да, я тебя режиком заножу, будешь дрыгами ногать…
Оказали уважение и бывшему начальнику роты, благодаря которому пулеметный огонь был налажен моментально и явно остудил желание немцев вернуть высотку немедля. Штрафник принял похвалы невозмутимо и даже блеснул своими знаниями, неожиданно похвалив этот безвестный ДС–39, про который присутствующие толком и не слыхали:
– Хорошая машинка, не без недостатков, конечно, и пыли с морозом не любит, как и немецкий МГ–34, но зато легче Максима вдвое, и не надо возиться с водой и снегом: воздушное охлаждение, сами видели. Ствол заменить – полминуты делов – и давай новые 500 выстрелов. Удобно. Правда, старые патроны к ней не годились – те, что с латунной гильзой…
– А что с ними не так? – удивился Валеев, ранее не видевший никакой разницы между патронами.
– Темп стрельбы высокий очень, а автоматика похожа на ту, что в ручном Дягтере: жесткая, потому мягкую латунь гнет и рвет, пули выпадают или случаются поперечные разрывы. А во время боя это не радует вовсе. Потому ДС после Финской делать перестали, а все, что было, от греха подальше передали в УРы по большей части. Там проще было патроны подобрать – чай, не пехота. Хотя у меня было дело – работали на таких. Мне очень интересно, получилась ли наша западня – сапер надоумил, вот этот скромняга.
Штрафник кивнул в сторону своего приятеля и дружески похлопал его по широченной спине. Звук получился, словно по железнодорожной цистерне – гулкий и внушительный.
Про эту выходку Валеев уже знал, с его же одобрения под пулемет аккуратно приспособили «феньку», в которой усики чеки были разогнуты и почти выдернуты, а сама граната неплохо замаскирована. В одном из двух пунктов боепитания нашлись здоровенные короба – как пояснил бывший комроты, с лентами к зенитным Максимам, каждая на 1000 патронов, что не годились для пехотного боя, а в спокойной обороне вполне немцами употреблялись, как видно. Потом, уходя последним, штрафник сначала раскалил ствол пулемета интенсивной пальбой, а когда все уже отошли, он поставил длинную зенитную ленту, к концу которой и было привязано колечко от гранаты.
Раскаленный казенник пулемета мигом нагревал патроны до такого состояния, что они срабатывали даже без удара бойка, и оставленный ДС забарабанил самостоятельно, дав возможность бывшему ротному унести ноги невозбранно и напрочь гробя ствол, что при отсутствии запасных выводило и сам пулемет из строя, как твердо заверил своего взводного штрафник. (Валеев все же остался с ним – мало ли что; убегали вдвоем последними, но не удержались и тоже захватили груза от души, аж ноги подгибались). И теперь ротному бывшему было интересно – засекли немцы колечко, или, подняв остывший пулемет, получили взрыв феньки в окопе.
