Пустячок – прокатиться по тылам врага полсотни километров, по дороге захватив три населенных пункта, и взять Коломыю. И да – еще переправу через Прут до кучи. Раз уж там рядом оказались.
Днестр группе гвардии капитана удалось проскочить вброд – нашлось местечко, где, хоть и с большим риском утопить машины, но удалось пробраться, буквально – чудом: считанные сантиметры оставались до того, как моторы захлебнутся. Тут мне сложно сказать, какого состава была группа, но танков точно была ровно дюжина, и экипажи Владимир отобрал лучшие из лучших. Сам Бочковский вспоминал потом, что были и бронетранспортеры для пехоты, что вполне вероятно – трофеи позволяли это сделать. Тем более, в захваченных населенных пунктах оставляли по одному танку и подразделения мотопехоты в виде гарнизонов для удержания до подхода основных сил. И в наступлении, и в обороне бронетранспортеры были большим подспорьем, тем более что немцы чего только не ставили на свои БТР: и пушки, и минометы, и зенитки.
К железнодорожной станции Коломыя, которая была на окраине города, вышли таким образом пять тридцатьчетверок. Их там не ждали совершенно. Другие пять машин еще домолачивали очаг сопротивления в селе Подгайчики в шестнадцати километрах.
Те, что въехали на окраину города, были поражены открывшимся видом. Город вдвое больше Чорткова, если не втрое. Станция забита составами, а тот, что ближе – да там «Тигры» на платформах! Полтора десятка точно! И аэродром вон виден, как раз самолет садится двухмоторный…
Пять танков рванули в город. Нельзя дать опомниться! Нас не ждали? А мы – вот они! Давить и громить, пока чужие экипажи не заняли места в танках, расчеты не прибежали к орудиям, покуда не изготовились к бою и не поняли – кто и что напало? Даже по первому впечатлению – сил у немцев в этом важнейшем транспортном узле куда больше, чем у авангарда.
У страха глаза велики! А надо их еще больше расширить!
Круша все на своем пути, давили обнаруженные пушки. Расчеты еще не успели занять свои места. Очень беспокоили «Тигры», потому как гвардии капитан своих подчиненных не раз предупреждал о полученном им самим опыте: танк на платформе – легкая добыча, но если сумеет съехать на грунт – всем печально станет. И Бочковский отлично знал, что говорил. Он сам так принял свой первый бой. Состав привез свежеиспеченного лейтенанта с такими же зелеными выпускниками и их экипажами на станцию, и высыпавшие из теплушек танкисты с удивлением обнаружили, что по полю на них прут серые танки врага, а наша смятая пехота откатывается перед цепями немцев.
Командир роты, к счастью, был стреляный воробей, не растерялся и уже через несколько секунд застучали дробно сапоги – экипажи кинулись по машинам, а еще через несколько секунд первые башни открыли огонь. Танк Бочковского стоял на последней платформе и добежал до него новичок, когда пальба шла уже вовсю. Он и сам стал лупить по немецким машинам, посреди этого грома и тарарама слыша отбитыми ушами звон кувалды по зубилу – мехвод снаружи рубил проволоку, крепившую танк к платформе. А потом взревел мотор, снизу, от мехвода, донеслось «Держись!», и танк грузно прыгнул с торца состава на рельсы, тяжело шмякнулся, заскрежетав всеми сочленениями и разворачиваясь к немцам лбом. За ним одна за другой так же брякались с торца состава съезжавшие гуськом остальные стальные черепахи, разворачиваясь в боевую линию на твердом грунте и получая свободу маневра. Атаку немцев отбили, а когда перевели дух, поняли, что – повезло. Невиданно повезло. Чуть позже въехали бы – и все, расстреляли бы панцерманы теплушки с беспомощными людьми даже пулеметами, а тридцатьчетверки достались бы им приятным подарком.
Село Подгайчики оказалось крепким орешком: немцы тут расстарались, нарыв препятствия для танков и оборонительных позиций, да и речонка Турка – мелкая, но топкая. Если бы не внезапность – кровью бы наши умылись. Но это очень большая разница – когда враг успел подготовиться к обороне и когда он о ней даже и не думал в момент встречи.
Одно дело, когда у тоскливо мокнущих под мелким дождиком пушек, накрытых чехлами, мается отсыревший, кашляющий и сопящий мокрым носом часовой, боеприпасы лежат в ящиках в сухом сарае в сотне метров, а расчеты заняты в казарме будничными делами. Совсем другое – когда все канониры уже в полном составе на своих местах, прицел на орудие поставлен, чехлы сняты и наблюдатели выдвинуты, связь налажена и проверена, командир тут же с биноклем и снаряд уже ушел в ствол, закрытый чавкнувшим затвором. И замковой с новым снарядом в руках, и остальные – вот тут, все рядом. И огонь открыть можно в любую секунду по команде, как только танк врага покажется в секторе обстрела (а попутно по нему добавят и соседние пушки).
Да, обученные канониры добегут до орудия за считанные минуты, и чехлы посрывают, и снаряды натаскают быстро. Если им дадут на это время. Но им его не давали.
