Награду вручал в Москве сам Калинин, и когда гордый свежеиспеченный кавалер выходил из Кремля (скорее уж на крыльях летел) – столкнулся со старым знакомым, командиром курсантской роты из своего танкового училища. Теперь этот капитан был адъютантом у высокого чина и мигом сосватал награжденного в Академию, благо как раз начинался набор. В конце войны старались опытных воинов направлять на учебу, чтоб они могли потом учить других, сохраняя бесценный военный опыт – науку побеждать.
На этом война для командира усиленной танковой роты Кошечкина закончилась. Начинались другие хлопоты – с экзаменами и учебой.
К слову сказать, генерал-майор Кошечкин и сейчас живехонек, дай бог ему здоровья.
– Дегтярев убит!
– Как?!
– То есть – умер. Ранило, из танка вытащили – и умер сразу, товарищ капитан.
Вот только что живой и здоровый младший лейтенант ловко сумел обеспечить переправу – самое большее минут десять назад аккуратно спихнув с моста выставленную немцами для уничтожения переправы горящую автоцистерну с бензином. Только собрался поставить ему новую задачу – а уже убит! Это всегда было неожиданно, и никак к этому привыкнуть не получалось!
Как оно так? Ведь перед глазами стоит, как тридцатьчетверка, накрытая мокрым брезентом, постукивая траками по доскам настила вслепую (ну, положа руку на сердце, не вслепую: Дягтерев, развернув башню пушкой назад, сидя задом наперед, корректировал водителю путь, стараясь не перепутать «право» с «лево»), прошла через мост и не спеша сдвинула немецкую машину прочь с моста, завалив потом в придорожный кювет, отчего пламя шарахнуло из цистерны столбом, но уже не на мост. Дорога свободна! Танк встал чуть поодаль, прикрывшись домами, экипаж поспешно стягивал всерьез полыхавший брезент. Настил еще горел, но передовой отряд уже пер всей мощью в западную половину райцентра под названием Чортков.
Севернее шла большая драка за областной центр – Тарнополь, его не получилось взять с ходу, а этот городок немцы не успели приготовить к обороне. Не ожидали такого скорого визита, и совсем чуть-чуть времени не хватило. Им даже прислали в усиление пару «Тигров» и пять «Пантер» с чертовыми Артштурмами, но занять позиции те уже не успели – просто не доехали. Рота Костылева сымитировала наступление на восточную окраину, и пока шумела там, остальной батальон вломился неожиданно с севера, вдоль реки, сматывая оборону с фланга, давя противотанковые пушки, грузовики, подводы и все, подвернувшееся под горячую руку. Не успели немцы развернуться, а Костылев тут как тут – поспел. Кто могли из немцев и венгров, – бежали. Но могли уже немногие. Мост взорвать не успевали, только и удалось автоцистерну с бензином вкатить и запалить.
Городок делился пополам текущей с севера на юг рекой Серет, по названию которой не отхохмился только ленивый, и вот мост через эту речку и надо было взять. Взяли и уже на западной стороне столкнулись с поспешавшими тяжеловесами лоб в лоб.
Встречный бой на коротких дистанциях в одинаково незнакомом обеим сторонам городе немцам встал дорого. Из приехавших помогателей не спасся никто. В девять часов утра город был взят. Когда машина Бочковского проезжала через площадь, где был разбит сквер, капитан увидел, почему пропала связь с машиной лейтенанта Карданова.
Тридцатьчетверка с восемью дырами в борту и башне, повернутой в сторону еще коптящего артштурма, явно ухитрилась выйти с тыла стоявшим в засаде трем панцерам и с кроткой дистанции расстреляла каждого в корму. Но и сама не убереглась от самоходки, выскочившей сбоку, из-за полуосыпавшейся кирпичной стены сквера. Эх, Карданов, Карданов! Лихие ребята, почти как Жора Бессарабов, сгоревший с экипажем как раз перед Новым годом! И как же их не хватает!
И хоть расклад потерь был куда как не в пользу немцев, а горечи от потерь не сгладили ни два «Тигра», сожженных лейтенантом Веревкиным в кинжальном поединке, ни совершенно исправная «Пантера», захваченная экипажем Вани Кульдина, ни громадные склады с топливом, боеприпасами и жратвой, ни прочие богатые и многочисленные трофеи.
После прорыва фронта танки рванули на оперативный простор, и Бочковский – уже признанный ас-рейдовик – ухитрялся появляться там, где гитлеровцы его не ждали и тогда, когда опять же не ждали. Молниеносные действия, удар по самому слабому месту, разгром и паника – это Бочковский. По двадцать – тридцать километров в день – и вот путь к Днестру открыт. Гансы не успевали фатально. Потеря транспортного узла в Чорткове, потеря стратегического моста – все это вынуждало бросать оборонительные рубежи перед Днестром. Поспешное отступление всегда вело к массовым потерям техники: танкисты передовых отрядов выбивали у немцев транспорт – и грузовики, и подводы – десятками и сотнями единиц, зачастую – исправными и с грузами.
