– Это под городишком с нелепым названием Новгород. Там остряки штабные даже транспарант такой поставили большой. И – должен сказать честно – совершенно не наврали. Мерзейшие места. Северные джунгли! То же, что на Амазонке, только вода даже летом ледяная, и везде болота и речонки с ручьями. А комары там такие, что впору их ловить мышеловками! Можно неделю идти по лесу – ни одного человека не встретишь! И заросли такие, что и мачете не поможет, там с топором ходить надо. Дорог нету в принципе, – вздохнул старшина.
– Но вы же как-то пробирались, – отметил явный факт командир бывшего взвода.
– Так лошади тонули на тамошних дорогах. Жижа на полметра и глубже – вот такая дорога. Делали лежневки – бревно к бревну. Проедешь пару километров – так перетрясет, что печенка с кишками перемешается. А пойдешь пешком – обязательно вывихнешь ногу. Потом нас отрезали Иваны, и стало нечего жрать. Птенчики Геринга сбрасывали нам жратву в мешках и контейнерах, но пока не сделали аэродром, приходилось затягивать поясные ремни. И холодно все время было, черт бы все это драл. Потом к нам пробили все же дорогу. Коридор смерти, как мы его называли, потому что русские молотили по нему днем и ночью. Я на своей шкуре испытал эту прелесть, хотя меня вывозили ночью. Но к дырке в ляжке я там получил и осколок в колено – от «швейной машинки». Допотопные русские бипланы!
Эта воздушная дрянь выключала мотор и планировала бесшумно, потому засечь было невозможно, пока не сбросит бомбы. Не самолет, а кофемолка недоделанная, но бед от них было много. Всю ночь вертелись над головами, не заснешь. Но как задремлешь – так они бомбы кидают. Они хуже комаров были. Хотя сейчас сам своим словам удивляюсь… Комары – это был постоянный кошмар. И вши. Их там было еще больше.
– Так сейчас тоже не сахарная глазурь на пасхальном кексе, – отметил очевидный факт командир разгромленного взвода.
Подчиненные благоразумно помалкивали, слушая, о чем говорят умудренные ветераны. Жались под навесом из плащ-палаток, которые собрали не так, как полагалось по уставу, но явно бранденбуржец знал толк в этом деле – получилось даже лучше, чем стандартная сборная палатка. Однако все равно было неуютно.
– И все-таки, все-таки… Смотри сам: ни один из твоих щеглов пока не нажрался крема «Нивеа». И даже самострелов не было ни одного, – рассудительно заметил старшина, сопя своей носогрейкой.
– Какой смысл стрелять себе в ногу, когда в ногах – спасение? – пожал плечами Поппендик.
– Не сейчас, когда мы драпаем. Раньше – когда мы прибыли на фронт. А в Жопе Мира это было частым делом. Кто пил ледяную воду с неразжеванными кусками сырых овощей, кто жрал соль, кто жевал русскую махорку, а кто и перетягивал ремешками ноги. И эти коновалы, которые только и умели отрезать солдатам руки и ноги, ни черта не могли сделать – не хватало им мозгов, чтобы выявить всех симулянтов. Пока я лежал в госпитале, насмотрелся – много там таких было. Особо ушлым и ловким даже не надо было себя калечить – они блестяще разыгрывали ишиас и последствия контузии. Такие мастера были, что куда там актерам записным! – вспоминал прошлое хромой черт.
– Не всем доступно умение. Вон мой наводчик по русскому грузовику попал только двадцать вторым снарядом. Прикинь сам, сколько обойм ему пришлось бы пальнуть, чтоб попасть себе в ножищу, – ехидно фыркнул Поппендик. Тот шваб, о котором сейчас говорил начальник, поежился.
– Двигающаяся мишень – сложная цель, – усмехнулся старшина угробленной роты.
– Грузовик стоял неподвижно, – поставил точку командир взвода.
– Качество обучения упало, признаю. Как и качество новобранцев. Так все укороченное: сроки, планы, даже патронов и снарядов на учебу впятеро меньше отпускают. Но все же напомню: в Жопе Мира было хуже. Средневековая резня, «крысиная война» во всей красе. Постоянно воняло трупами и болотом, жрать нечего, холодрыга и мокрота, русские долбили на каждое шевеление, а доставка грузов все время была под их огнем. Я завидовал летчикам – они гордо парили сверху, в то время как мы корячились в болотной жиже. А потом, когда лежал на излечении, понял, что им тоже досталось, – в палате был штурман с «Тетушки Ю». По его мнению, из тех, кто обеспечивал «Воздушный мост», половина наших транспортников накрылась, не меньше двухсот самолетов теперь там в болотах валяются. Потом этих машин и их экипажей так не хватило под Сталинградом…
– Разрешите задать вопрос, господин гауптфельдфебель? – по-ученически поднял ладошку лопаткой шустрый наводчик, который, видимо, решил свернуть в практическую сторону поток ветеранской трепотни.
– Давай, гордость и надежда нации.
– Зачем жрать крем и овощи? И соль? – с видом примерного отличника вопросил шваб. Остальные его земляки внимательно глядели на ушлого и тертого жизнью бранденбуржца.
– Как для чего? Чтобы с фронта смыться в лазарет. Это, знаешь ли, очень разные вещи – спать в коричневой вонючей жиже или еще лучше – на снегу в летней одежде и сапожках, или в теплом госпитале на белых простынях и мягком матрасе.
