И Германия просто вынуждена так поступать! На войне – как на войне! Древний германский Рейх, как называли Священную Римскую империю, выросшую на останках той, архаичной Римской, просуществовал почти тысячу лет, пока не был разгромлен выскочкой Наполеоном. Второй Рейх продержался всего ничего – 47 лет и рухнул под ударами внутренних врагов и плутократов всего мира. (Оберфельдфебель мимолетно и сентиментально улыбнулся, вспомнив занятия по истории в гимназии). Третий, нынешний, должен простоять на страх врагам 1000 лет!
Старшина хитро подмигнул, полез в свою бездонную сухарную сумку и вытянул две плоские жестяные коробочки. Одну кинул Поппендику, вторую бойко вскрыл ключиком с крышки.
– Кушай, камрад! Это довоенного производства сардинки! Тот вкус, почти забытый. Откуда они взялись у этих бедолаг – не знаю, давно уже только норвежские видал, а эти – видишь – португальские. Прозит!
Тихо стукнули бока фляжек, бодрое горячительное птичкой порхнуло в желудки. На секунду даже показалось, что не в сыром лесу, а в гаштете отдыхают, и нет неподалеку врагов, и не надо тащиться пехтурой черт его знает сколько времени. Всего-то мягкие и вкусные сардинки в настоящем оливковом масле и со специями, на которых чертовы норвежцы явно экономили. А уютно ведь! Как мало надо зольдату!
– Нам надо продержаться подольше! Ведь этих русских англичане ненавидят еще почище, чем мы! И поверь – американцы тоже! Досадно, что фюрер повздорил с англосаксами, очень досадно. Очень. Прозит!
Еще глоток обжигающего блаженства. Дерьмо собачье, как быстро кончились сардинки! Вроде ведь – только открыл, и уже осталось масло допить. Допил не без печали, удивился: на донце выбита дата производства – и не довоенная, а прошлогодняя. Сказал об этом старшине. Тот пожал плечами, подмигнул:
– Нас поддерживают многие. Мы взяли на себя серьезную миссию очистки земли от всякой дряни и плесени, и те, кто разумен, в отличие от того же борова Черчилля или коммуниста Рузвельта, – это понимают. Русские – угроза цивилизации. А мы – единственный щит ее! Прозит!
Расчувствовавшийся гауптфельдфебель опять полез в сумку, вытянув на этот раз колбасу – твердую, как дерево, но очень вкусную, когда удается ее размочалить зубами и размочить слюной. Немного помолчали, причем Поппендик чувствовал себя самую малость трудолюбивым бобром, но челюсти у него были крепкие, и колбаса стала поддаваться. Еще разок хлебнули. Шнапс определенно украшал окружающую природу, делая ее куда симпатичнее.
– Ведь в этом году, камрад, все чуть не стало на правильные рельсы… Совсем малости не хватило. Впрочем, чего ждать от генералов… Понимаешь меня? – с намеком произнес старшина.
– Но ведь фюрер… Это было неправильно! Ты ведь про заговор этих изменников? – испугался даже тут командир взвода, стал оглядываться. Но лес вокруг был тих и безлюден, только капли падали редко.
– Да что ты как испуганное дитя – нет тут никого, кроме нас, – не без досады проворчал старшина. Попыхал недовольно трубочкой. Помолчал, потом сказал задумчиво:
– Вожак хорош, пока он ведет свою стаю правильно. Да, раньше все шло хорошо. А сейчас – нет. И чем дальше, тем хуже. Как ты думаешь, что изменилось бы, если бы этот дурацкий заговор получился? Было бы хуже, как думаешь?
– Я даже боюсь представить, какой бы это был крах! – честно признался Поппендик.
– Ты серьезно? Или шутишь?
– Серьезно! Без фюрера мы… – начал было говорить Поппендик, но его собеседник только досадливо сплюнул.
– Германия существовала без фюрера тысячи лет. Сколько было вожаков? Ну, к примеру – когда удрал Кайзер и бросил нас на произвол судьбы – что, мы все погибли? Нет, его заменили другие, нет незаменимых. Конечно, генералы ни черта бы хорошего не придумали, но было бы сделано самое главное, даже если бы они сдались англичанам. Ты не подпрыгивай и не ерзай, я знаю, что говорю. Главное – русские не вошли бы на территорию Германии. Уж поверь, англосаксы их не пустили бы. И русские остались бы в своей нищей разоренной стране, где мы выжгли все, что смогли. Да, нам бы пришлось солоно, хотя кто знает… Мы бы воевали вместе против русских, вполне вероятно. Ведь они все равно будут воевать с русскими – им тесно на маленькой планете вместе. А мы – хорошие солдаты, с какой стороны ни посмотри.
– Так ты считаешь, что генералы договорились бы с лайми? – всерьез удивился командир роты.
– Абсолютно! Само собой разумеется, дружище! Ты думаешь, что у наших носителей лампасов хватило бы ума на такое самостоятельно? Что они не получили гарантий? Лично я не сомневаюсь, что в случае успеха тут же был бы заключен сепаратный мир. И русские остались бы с носом перед закрытой от них границей Рейха. А за это можно было бы многое отдать, лишь бы они не пришли к нам…
– Сейчас ты так говоришь, словно знаешь, как русские будут нас резать! – как-то странно пискнул Поппендик. Его всерьез пугал уверенный тон старшины, словно это пифия, изрекающая страшную волю богов.
