– Да. Как только сталинские жиды наладили командование и управление, собрав всю сволочь и организовав ее на военный манер. Вот тогда нам стало грустно. У этих подлецов оказывались и пушки, и противотанковые ружья, рации и черт знает что еще. Это уже не просто бандиты, это армия диверсантов в нашем тылу. И ты сравниваешь с ними нас двоих, бесспорно храбрых и умелых, но не шибко быстрых. Нет уж, зря класть голову не хочу. Но сделать все, чтобы русские не пришли в милую Германию, мы просто обязаны.
Они будут мстить, и им есть за что мстить. Ты-то недавно служишь, а я в первую зиму видел, как тысячами дохли эти азиаты в шталаге, который мы охраняли. По приказу мы забрали у них теплые вещи и обувь, и мне как раз достались теплые сапоги из шерсти и ватные штаны и куртка. Совсем другая жизнь, когда у тебя есть теплая одежда. Так вот, жратвы им было велено не давать – так, бульон из кормовой брюквы, и дохли они как мухи. Сначала еще трупы вывозили до ближайшего противотанкового рва, чтобы не воняли, а как приморозило, так и наплевали – смотрели только, чтобы никто не удрал за изгородь.
Какое там удрать – этих скелетов ветром шатало. Точно знаю, что все миллионы, которые мы взяли в плен во время своего блица – они все сдохли. Когда нас переводили, и мы сматывали колючую проволоку, там внутри уже и не шевелился никто, только из снега руки и ноги торчали…
– Ворон там, наверное, было много, – немного растерянно сказал Поппендик.
– Ни одной – они туда залетать боялись. Русские за проволокой переловили и сожрали всех птичек, мышей, лягушек. Я даже крыс не видел. И хотя я слыхал, что перед сокращением линии фронта наши заметали следы – будь уверен, Иваны про это знают. И за бандитов тоже будут мстить. За все, что мы не смогли сделать – будут мстить…
– Нельзя мстить за несделанное!
Старшина проворно и умело начинил патронами кругляш диска, тихо щелкнул крышкой, пристегнул магазин к автомату. Усмешливо глянул на собеседника.
– Дорогой мой полководец танковых армад третьего взвода нашего христолюбивого воинства! Был приказ фюрера о полной ликвидации этих жидовских гнезд – Петерсбурга и Москау. Да, мы старались, но не сделали этого – не хватило сил. Приказ не выполнен. Зато если русские придут, то они легко могут ликвидировать весь Берлин со всем населением и, например, мой Бранденбург. У них сил хватит.
– Но мы-то не ликвидировали у них население!
– Да. Не получилось. Хотя слыхал, что в том же Петерсбурге от наших снарядов, бомб и голодухи в лютую зиму сдохла половина горожан. Сколько мы наколотили в Москве – не знаю, но дрались эти Иваны под ихним Петерсбургом совершенно свирепо. И можешь мне поверить – я знаю, что говорю.
– Да я верю, камрад, просто не знал, что мы их собирались уничтожить… – немного растерянно ответил Поппендик. Хотя он и считал себя матерым воином, но одно дело громить врага в бою, а всякие бабы и дети… Все-таки он был чуточку сентиментальным идеалистом, как и положено немцу.
– Для командира целого танкового взвода ты удивительно неграмотен. «Если у меня спросят, что я подразумеваю, говоря об уничтожении населения, я отвечу, что имею в виду уничтожение целых расовых единиц». Газет не читал? Это сказал фюрер, между прочим, – усмехнулся весьма ехидно старшина.
Чувствовалось, что он доволен вылазкой и, хотя надо бы идти к месту стоянки, ему трудно заставить себя встать прямо сейчас, потому он с радостью почешет языком. Он вообще был разговорчивым, а последнее время из-за сраного лейтенанта вынужден был держать язык за зубами. Теперь его немножко попустило и понесло.
Отмяк старина.
Стал прежним.
– Так и сказал?
– Более чем. «Теперь является важным, чтобы мы не раскрывали своих целеустановок перед всем миром. Это к тому же вовсе не нужно. Главное, чтобы мы сами знали, чего мы хотим… Мотивировка перед миром наших действий должна исходить из тактических соображений… Итак, мы снова будем подчеркивать, что мы были вынуждены занять район, навести в нем порядок и установить безопасность. Мы были вынуждены в интересах населения заботиться о спокойствии, пропитании, путях сообщения и т. п. Отсюда и происходит наше регулирование.
Таким образом, не должно быть распознано, что дело касается окончательного урегулирования. Тем не менее, вопреки этому и несмотря на это, мы все же будем применять все необходимые меры – расстрелы, выселения и
Ты же сам знаешь, что нам было позволено на русской территории все. Вообще – все. Если только это не несло вреда нашей армии. А то помню, как трех дураков из соседней роты отправили в штрафной батальон за то, что перепутали девок и вместо местных спьяну натянули чистокровных немок из вспомогательной службы. Впрочем, эти дуры были сами виноваты. Им не стоило соваться в деревню, где мы резвились. Тем более – без сопровождения. Там всех отчпокали, у кого были сиськи – не без приятственности в воспоминаниях усмехнулся старшина. Мечтательно возвел глаза к небу: «Эх, время было!».
