– Мне придется исправляться! Может, добавить ему пяток бревен, чтобы он смог перейти на ступень индийского слона?
– Слон много ест. А у нас небогато с провизией!
Наводчик под шинелями, плащ-палатками и всем прочим, чем обросли путешественники по лесам и полям, слушал эту беседу и зло думал про себя:
– Старые пердуны! Задирают нос, словно они из герцогских родов, а на деле – член с ногами да жопа с сапогами!
Вслух, конечно, не сказал – он был разумный человек, но показал себе свою несгибаемость и самостоятельность. Тем более что скоро все силы уходили на то, чтобы идти по этому чертовому бурелому по возможности тихо, а то старшина злился. Все же леса здесь дерьмовые, неряшливые, не как в милой Германии.
Так и двигались: впереди ковылял навьюченный наводчик, сзади оба хромца. Поппендик не стал больше переживать, что перед ним идет этот шваб, после того как хитромудрый спутник намекнул, что не стоит забывать про такую гадость, как мины, да и если напорются на кого нехорошего – все же первая очередь в сопляка.
Дважды удачно разминулись с Иванами, которые вели себя шумно и беспечно, да еще разок чудом успели залечь – мимо по еле заметной тропе прошли какие-то непонятные хамы в полувоенной форме, вооруженные самым разным оружием. Держались они нагло и не производили впечатления вымуштрованных солдат, но точно были не немцами, и потому встреча с ними не сулила ничего хорошего. Говорили они на каком-то непонятном языке – не то польский, не то еще что, но точно – не русские.
– Развелось всякой дряни, бандиты чертовы, – облегченно заявил старшина, когда дали кругаля, стараясь уйти подалее от возможной новой встречи с этой шпаной.
– Кто это был?
– Черт их разберет, сорта говна. Они тут все друг друга режут, одно слово – славяне безмозглые. Лучше держаться от них подальше, сатана их разберет, что на уме держат.
Тем не менее ангелы-хранители всей троицы сработали дружно и на совесть. Ушлый гауптфельдфебель целый день наблюдал за маленькой деревней, даже скорее – хутором, после чего уверенно заявил, что вот тут они купят жратву и наймут проводника. Что уж он там углядел – Поппендик бы не сказал, но оказалось – все верно. За солидную пачку оккупационных марок и еды добыли, и пожилой мазур честно вел их два дня по каким-то тропам, и утром командир третьего взвода угробленной танковой роты снова услышал странный боевой клич своего приятеля:
– Йепи каней, дружище! Мы выбрались! Да еще этот прохвост ухитрился провести нас через передовые позиции! Мы уже в нашем тылу! – радостно заявил ухмыляющийся бранденбуржец.
С этим было не поспорить – по хорошо просматриваемой из кустов проселочной дороге тащилось несколько пустых телег с унылыми лошадками и такими же мешковатыми возничими – только вот форма на обозниках была самая что ни на есть своя, великогерманская.
Поляку дали денег, выбрались поспешно на дорогу перед удивленными тыловиками и доехали до штаба пехотной части с максимальным комфортом. Оказалось, что такие окруженцы здесь не новость, но танкисты безлошадные залезли куда глубже остальных, хотя и хромые.
Проверку прошли достаточно легко – да, впрочем, и так все было ясно, тем более, что вышли с документами и говорили одно и то же.
Деньги оберфельдфебели поделили более-менее честно, насколько мог судить Поппендик, и старшина убыл в лазарет с обострением сразу целого букета разных болезней после того, как в узком кругу отпраздновали успех.
Действительно ли ушлый прохвост расхворался или это было обострением хитрости, но вид у больного был довольный, как у обожравшегося сметаной кота. А танкистов – командира взвода и его наводчика – направили тоже в тыл, но на переформирование. Экипажей для «Пантер» не хватало катастрофически.
Простились тепло, напоследок Поппендик спросил у бывалого приятеля:
– А что это за боевой индейский клич ты периодически издавал?
– Служил у нас русский из эмигрантов, фольксдойч из казаков. Бравый и удачливый был сукин сын. Вот это – от него осталось. Может, он и сейчас жив – там, где все свернули себе шеи и остались на льду, он ухитрился выбраться один-единственный; правда, руки-ноги отморозил. Но мне его возглас понравился, – рассмеялся старшина.
– А что он значит?
– Да пес его знает! Разве это важно? – пожал плечами веселый бранденбуржец.
– И верно! Бывай, может, и увидимся, дружище!
– Ты тоже не сопливься. И за молокососом присматривай – как наводчик он пока ерунда на постном масле, но как тягловая сила – очень полезен!
На том расстались.
А вот бравый лейтенант со всей группой пропал без вести, и больше ни о ком из той группы Поппендик не слышал ничего.
