Немцы после такого афронта стали соваться западнее, а тут вели беспокоящие действия. Батальон Коробова изображал вялую активность, перестреливаясь издалека с немецкими танками – обычными. Средними. Те тоже, впрочем, не слишком нагличали, на рожон не лезли – утренний мордобой явно их охолонул. Другой батальон – Мазурина должен был атаковать маленькую деревушку, практически хутор, западнее Оглендува, но судя по пальбе, в том направлении тоже что-то не вытанцовывалось. Впрочем, батальоны – громко сказано: во всей бригаде оставалось 15 танков, включая и машину комбрига Архипова. Так что особенно не понаступаешь. Пушечки-то этих новых колоссалей за пару километров из тридцатьчетверок безнаказанно форшмак слепят.
Резерв откатился в жиденький лесок. Дали «заигрывателям» отдохнуть и перекусить. Заслужили.
Оськин с удовольствием стянул с потной головы шлем, наслаждаясь обдувавшим легким ветерком – без пыли, копоти и вони. Аккуратный Ивушкин не очень одобрительно поглядел на всклокоченные волосья подчиненного. Ничего говорить не стал и расческу не предложил: все равно Саня откажется – из-за ранних залысин он к своей шевелюре относился наплевательски. Сначала, наверное, переживал, а потом рукой махнул.
Хотя и в тылу сидели сейчас, а по привычке и на отдыхе быстро рассчитали, кто когда дежурит, чтоб врасплох не захватил кто чужой и наглый. Потому по два человека в дежурных все время, причем сидя в танках. И никакого неудовольствия от этой предосторожности нету – с тех еще времен, когда наводчик Оськина, остроглазый башкир, год назад с другими окруженцами у немцев танк угнал. Зевнул экипаж панцера и остался остывать – сняли их ножами и штыками, без крика прирезав. Отдохнули в тенечке навсегда, что называется. Потому – после войны отдохнуть можно будет безмятежно, а пока на войне – ухо востро и нос по ветру!
Обед был так себе – здесь, в этих унылых местах, с харчами было тускло. Пшенная каша с американским лярдом, «вторым фронтом». Зато чая было вдосталь, а пить по такой жаре и после боя хотелось неудержимо.
– Нищие они тут, но с гонором. Жрать самим нечего, но шляпы, пиджаки и галстуки носят, пане крестьяне. И галстук такой, что сала на нем с палец, и шляпа – словно шестеро на ней сидели, а нос кверху и гонор… А полы земляные, и блох полно, – не без ехидства отметил Оськин.
Ивушкин с интересом глянул на товарища. Обычно Саша начинал так ехидничать, когда о чем-то напряженно думал. Для других такое было незаметно, но они-то друг друга хорошо понимали. Несмотря на разницу в три звания, отношения у них были дружеские, и для обоих было характерно действовать, все точно обдумав. Ивушкин быстро убедился, что Оськин все свои действия рассчитывает математически точно, и в этом очень похож на него самого. Только непоседливый характер Саши всякий раз ловко заворачивает стройную конструкцию продуманных действий в пеструю обертку внешней бравады. И многие, которые смотрят со стороны, только эту обертку и видят.
Вот и зеленый новичок, командующий легкой черепашкой, смотрел сейчас на героя дня круглыми глазами. Понятно, еще не обвыкся – второй бой всего. И, конечно, ему было жутко вызывать на себя огонь тех, кого тебе нечем пробить, наблюдая, как они неотвратимо выцеливают тебя, такого мягкого, беззащитного и открытого, как таракан посреди комнаты, в надежде, что твои товарищи успеют засадить с тыла. А тут опытный Оськин сам на рожон лезет. Кидается нагло на эти здоровенные не пойми, что за танки. Сорвиголова какой-то! Но при том спокойный во всех ситуациях замкомбата явно одобрительно к такой выходке отнесся, и немцы тоже странно себя повели: вместо того, чтобы продырявить наглеца насмерть – взяли и сгорели сами!
Все эти мысли были просто каллиграфическим почерком начертаны на юной круглой и веснушчатой физиономии свежеиспеченного офицера. Оба «старика» понимающе переглянулись, зеркально улыбнувшись этакими авгурскими улыбками. И да, то, что оба знали и это слово, и кто такие авгуры – тоже как-то сближало.
– Правильный танкист, расстреливая беззащитные пулемёты, знает, что однажды и ему прилетит. Это справедливо. А плохой танкист мечтает жить вечно. Вот глупый Гитлер этому потакает – лепит танки, которые в землю проваливаются, – как обычно, образно начал Оськин.
Молодой с «семидесятки» захлопал ресницами. Завертел головой недоуменно. Герой дня не спеша продолжил нравоучения:
– Смотри сам. У этих новых немецких машин такая здоровенная пушка, что под нее попасть – как в дуэли на мясорубках результат будет. Значит, что?
– Значит, не надо попадать под выстрел, – по-школьному старательно ответил молодой. Ивушкин с трудом подавил улыбку. Оськин кивнул. По опыту – и жизненному, и тем более – военному он и впрямь был как умудренный учитель перед школьником.
– Вот! А как немцы шли?
– Колонной…
– А пушки у них куда были направлены?
