Заигрывающие батареи 2 полностью

Бочковскому было очень лестно, что перед наступлением его пригласили на совещание, где он был единственным капитаном, а все остальные самое малое – полковниками. В основном же присутствовал генералитет. Но соображения его выслушали со всем вниманием и приказ – отданный, между прочим, не кем-нибудь, а самим Жуковым – как раз и базировался на предложениях Бочковского.

При всем том единственным и неповторимым капитан себя не считал. И радовался успехам товарищей. Старался учиться всему, что может оказаться полезным. И бойцов натаскивали в его батальоне так, чтобы экипажи были взаимозаменяемыми. Конечно, штатный наводчик водил машину хуже, чем мехвод, а штатный мехвод стрелял хуже, чем наводчик, но при том взаимозаменяемости добились. С командиров танков и рот спрашивал, – чтобы и они умели в случае необходимости не ударить в грязь лицом, а справиться с работой подчиненных, если припрет. Надо сказать, что командиры это понимали правильно – благо примеров перед глазами хватало.

Недалеко ходить – долговязый, медлительный и спокойный Катаев, так отличившийся потом в Черткове и Коломые, до того серьезно попал впросак и был осужден трибуналом на 8 лет. Во время боя его танк заглох, мехвод ударился в панику и убежал, а сам командир танка завести оставшуюся, как рак на мели, за линией фронта машину не сумел. И остальной экипаж тоже не знал, что делать-то? Бросили совершенно целый агрегат на немецкой территории. Выбрались к своим, после суровой нотации начальства на новой машине, опять же за линией фронта, был подбит и опять выбрался к своим без танка.

Немцы-то контратаковали без перерыва, потому обстановка менялась все время. После такой потери второй машины и судили – танки-то не сгорели, могли быть восстановлены врагом, и командир уж в первом-то случае должен был приглядывать за своим мехводом. Начальство лейтенанта отстояло, он остался в полку, а потом судимость сняли, потому как воевал Катаев толково и успешно, но рядышком беда прошла, близенько. Так что понимали офицеры необходимость учебы. И старались.

От автора: Уже в генеральском чине, после войны Бочковский инспектировал танковую часть и был всерьез огорчен тем, что весь офицерский состав завалил сдачу вождения танка на полигоне. Объяснили ему такой провал и сложностью трассы, и невыполнимостью упражнений, и мельком проскочило, что не царское это дело – командиру водить машину, словно рядовому мехводу. Это всерьез разозлило ветерана. Он забрал у кого-то шлемофон и сказал: «Сейчас и проверим. Кто выполнит упражнение лучше меня – получит внеочередное звание». Соревноваться с хромым генералом вызвались сразу несколько человек – знали, что Бочковский слов на ветер не бросает. К тому же он был рослым, грузным, в люк пролез не без труда и по всему вряд ли мог действовать лучше молодых и шустрых лейтенантов и капитанов. Несколько машин взревели и рванули по трассе.

Бочковский уложился при прохождении за половину нормативного времени. Никто лучше него не сумел. Шиш получили, а не внеочередные звания. А генерал потом очень сердито выговорил умникам: «Будете так ползать – вас сожгут к чертовой матери в первом же бою. И вас сожгут, и экипажи ваши сожгут, и машины сожгут. А потом раздавят пехоту и попрут по тылам. И все – разгром. Вы тут, вообще, чем занимаетесь?»

И да, добился того, чтоб в этом полку офицеры научились водить боевые машины.

На пункте сбора – в густом сосновом леске, что был в стороне от автострады – подождали отставших. Пока стояли, заправлялись и исправляли мелкие огрехи и поломки, как обычно вылезшие после прорыва фронта – коротко на быстром сборе офицеров разобрал допущенные разведдозором ошибки, приведшие к таким крайне неприятным потерям.