Причем минимум 150 крылатых машин были исправны. Летать на них было уже некому. По этой же причине и созданные реактивные самолеты, при всем своем бесспорном превосходстве по ТТХ, никак не повлияли на ход войны. Слишком сложное оружие, а времени для обучения работе с ним уже нет. И в итоге на фронт потоком тек фольксштурм и всякие прочие лукавые организации, члены которых воевали в пехоте, но при том не относились к вермахту и СС. И потому они не учитываются как потери в ходе нынешних дурацких споров, являющихся отголоском перестроечной идеологической торпеды про «совки трупами завалили!!!».
В то время никакого удивления не вызывали ни «батальон почтовых работников СС», ни батальоны из пожарных, ни отряды железнодорожников, ни занимающие оборону сотрудники «Организации Тодта», гитлерюгендовцы, и протчая, и протчая. Призваны воевать были практически все возраста – и женщины тоже. Достаточно напомнить, что зенитки обслуживали женщины и подростки. И да, хоть они стреляли из пушек, но при этом военными не считались. Это была трудовая повинность!
Масса восторгов написана по поводу стремительного наступления вермахта в блицкриге. И то, что немцы наступали в темпе по 20 километров в день – известно. То, что они отступали в 1945 году со скоростью еще большей – известно куда меньше и не афишируется. А между тем единичные случаи прорыва панцерваффе на 120 километров, которыми гордился Гудериан, были редкостью. А в Висло-Одерской операции наши так наступали ЗАПЛАНИРОВАННО. Как уже упоминавшаяся колонна «Шамиль». Как Бочковский. И я точно знаю, что было таких мастеров танкового боя куда больше, чем я могу здесь упомянуть.
Полученный боевой приказ был определенно нелеп. Начальник штаба пожевал сухими губами, что обычно означало плохо скрываемое неудовольствие. Видимо, отдавая это странноватое распоряжение, он и сам был внутренне с ним не согласен, однако как человек военный и дисциплинированный передал все в точности.
– Вопросы есть?
Корнев только вздохнул. Конечно, есть. Вылететь на боевое задание, не взяв с собой бомб и ракет, только с боезапасом к бортовому вооружению и там ходить над городским районом, указанным на карте, не стреляя даже по видимым целям – разумеется, есть вопросы. Единственно, что понятно, так это просьба наземников висеть над районом максимально долго. Они всегда так просят. Им гудящие над головой штурмовики душу греют. Но с чего это надо болтаться на манер воздушных шариков?
– В результате ожесточенных уличных боев и немецких постоянных контратак там перемешано все, как в винегрете. Это уже даже не слоеный пирог, а кишмиш какой-то. Буквально, как мне передали, – в одной комнате наши, а за стенкой, в соседней – уже немцы. Бой идет гранатный, так что можете себе представить. Потому опасность при штурмовке серьезно зацепить своих – очень велика. А немцы уперлись, стоят насмерть, – словно даже не для подчиненного, а самому себе растолковывая, сказал негромко начштаба.
Корнев кивнул, навострил уши.
– И к тому же там мало всякого тотального сброда – оборону держат кадровые, наши давние знакомые. Мы им уже много раз всыпали за последнее время. Именно поэтому наземное командование считает, что ваше появление и барражирование на малых высотах окажет психологическое воздействие на противника – он по выработавшейся, уже вколоченной в них привычке начнет автоматически укрываться, прятаться. Наши же бойцы, наоборот, воодушевятся от рева Илов над головой. Это позволит пехоте воспользоваться моментом и переломить ситуацию. Не уверен, что у этих матерых гитлеровских головорезов так уж выработался рефлекс на манер собаки Павлова, но бомбить нельзя. Еще вопросы есть? Нет? Выполняйте!
Комэск козырнул и поспешил на взлетную полосу к своим сослуживцам. Летчики переглянулись с недоумением: раньше такого никогда не было, чтобы шумом врага громить, но видно было, что хулиганить и своевольничать не будут.
Без груза взлетать было непривычно, опять же – с училища подобного не было, всегда летели навьюченными под завязку, с натугой отрываясь от земли, а тут – как на прогулку. Вышли на цель, как по нитке, сверху выписывали восьмерки истребители прикрытия, хотя в воздухе немцев теперь было мало – кто говорил, что из-за отсутствия топлива, кто считал, что летчики у Рейха кончились, – но факт оставался фактом. Еще год назад каждый вылет был обычно с оживленной встречей – на обратном пути или даже над целью наваливались фоккеры или мессеры.
Но многое поменялось за год.
Сразу на подлете перешли на противозенитный маневр – привыкли уже сразу определять, кто с земли гавкать будет, и давить сразу, чтобы работать не мешали. И тут навстречу из двух мест полетели трассы.
– Ну, это даже не серьезно!
