– Ролями поменялись? – усмехнулся Корнев.
– Именно! До того он прикрывал, а тут – уже его. Но музыка играла не долго, шмякнулся Стопа в поле, в самый раз промеж двух огней – рядом дорога, на дороге наши бабы ковыряются, но с конвоем из полицаев. И этим полицаям зачесалось насчет трофеев – запрыгали по чернозему, поспешают к падшему «Яку». Видать, бензин в зажигалках кончился. А с другого края поля уже какие-то паскудные кавалеристы наперегонки скачут. Ну да это они поторопились, все-таки сверху четыре штурмовика да второй истребитель из пары. Патрончики какие-никакие еще оставались – раздали тем и этим, охолонулись и поворотили оглобли что полицаи, что эти гусары или черт их знает, кто там копытил.
Вовка Милонов попросился – чтоб разрешил ему их комэск сесть и Стопу забрать.
– Ну, дело хлопотное, хотя часто бывало. Чего ты решил это рассказать – даже странно. Начиная с Грицевца уже десятками такие случаи… Сел, забрал. У нас в полку трижды такое было, да в четвертый раз неудачно – приземлились на минное поле, на взлете рвануло под шасси.
– Скоро сказка сказывается. А ребята рассказывали, что та весна была особо распутистой, да еще и чернозем – а это такая песня, что почище патоки по липкости. Вот, получается, одна люменевая муха прилипла. И тут рядом садится Милонов. В тот же раскисший чернозем. Они тогда по утрам старались взлетать, пока ночным морозцем чуток прихватывало, но тут-то уже ясный день, солнышко у нас греет – за милую душу. Размякло все под солнышком, расползлось, как упитанная дамочка на санаторном пляже в полдень.
И вязнет тяжеленный Ил совсем не хуже Яка. Две люменевых мухи, три человека на поле, как в липкой патоке. Комэску такое видеть – глаза пухнут, и уже хрен домой теперь вернешься.
– Мог бы вернуться. Понятно же, что не взлетишь. Хотя, конечно, потом фигово будет… – задумчиво сказал ленинградец.
– Не, так-то мог бы… Но сами понимаете… Вот комэск Демехин помянул нечистую силу, да и сам на посадку пошел. Но не в поле, а на дорогу сел, бабы с нее врассыпную, полицаи кто куда – тут уж не поле, а аэродром какой-то получается. Сейчас, небось, все остальные летуны поплюхаются – совсем страшно! Плюнуть ведь некуда будет – все вокруг в самолетах! Но чуточку не рассчитал – съехал немного и тоже влип.
– Три алюминиевые мухи и пять человек в черноземе, – подсчитал без труда Корнев.
– Именно! Те трое, что в поле, стали к дороге пробираться, мало не теряя на каждом шагу по сапогу, а комэск Демехин с короткой, но пламенной речью обратился к бабам-ремонтницам, и совместными усилиями вывернули его штурмовик на более-менее твердое. Однако плацкарт-то на двоих, а тут – пятеро! Такая шарада с кроссвордом, что любой Вольтер, даже и с Фейербахом бы ничего не намудрил. Опять же, все в зимней одежде, с парашютами – не колобки, но где-то сзади и издалека глядя – похоже. Тут комэск приказал – летчики в кабину стрелка…
– Там один-то человек с трудом помещается! – отметил общеизвестное худой летчик.
– Жить захочешь – уплотнишься. А стрелков обоих куда? – с интересом спросил Корнев.
– А на шасси, по стрелку на подкос. Пристебнулись поясными ремнями, вцепились руками – и на взлет. Ювелирно на форсаже взлетел, дальше на бреющем через линию фронта перетянул и рисковать дальше не стал, на первом же аэродроме так же ювелирно и сел, даже толком не замерзли ребята! Но поговаривали, что с места стрелка пришлось летчиков в восемь рук выдергивать – спрессовались, пока летели. Да и от шасси тоже непросто было оторвать – прикипели, да.
– Как же, замерзнешь тут. Я б, дрожавши, вспотел!
– Ну, аттракцион почище американских горок. Не говоря о том, что и подстрелить могли, так и самолетом могло пристукнуть, смять хоть на взлете, хоть на посадке, да и сорваться могли бы тоже. Я бы после такого даже к качелям простым и то не подошел бы. А они ничего – на следующий же день уже опять полетели. Вот и суди, что такое – наши, и что такое – ихние, – победоносно заявил рассказчик.
– Ну, кто знает – может, и они так делали? Камрады и все такое… – справедливости ради спросил ленинградец.
– Это вряд ли. Раньше, может, и могло такое быть, пока им фарт шел. А сейчас – вон сколько они своих по деревьям развешали. И драпают очертя голову, куда уж тут до цирлих-манирлихов. Видал же висельников? – уточнил Виталик.
– Трудно было не заметить. Я так полагаю, что нас и для этого везли тоже – не только посмотреть на результаты своих штурмовок, а еще и замполит постарался. Уж точно с его подачи…
Помолчали, вспоминая, как недавно проехались по тем самым местам, где до того штурмовали колонну отступающих немцев. Так-то обычно после проявки пленок дополнительно штабники ездили, фотографировали результаты с земли поближе, сверяясь с тем, что получалось на пленке во время боя. Сверху не раз жестко требовали от летчиков представлять данные точные и проверенные, и комиссии приезжали периодически, проверяли.
