– А уж когда трещать все начало, и подавно начнут торговать друг другом в розницу и задешево. Надо добивать это паскудство! А вы пока глядите во все глаза – завтра соберем совещание, на котором вы свои соображения по улучшению боевых результатов выскажете и обсудите! А теперь – поехали дальше, у нас по плану еще два места штурмовок, и на ужин успеть надо!
Тогда на ужин все же опоздали, потому как, разглядывая результаты штурмовки, заспорили. Тыловики с трудом успели расчистить в одну полосу дорогу, распихав битый хлам в стороны. Но на этом перекрестке для приехавших с трудом нашлось место даже машины поставить – так густо было завалено горелым, рваным и гнутым металлом все пространство дороги, обочины и поля вокруг. С трудом воткнулись между раздолбанным бывшим «Бюсингом» и кучей обугленных дров, бывших раньше крестьянскими фургонами. Жуткая вонь резала носы, но посмотреть тут было на что. Потому, прикрывая нюхательные органы платочками, штурмовики старались разобраться, что тут происходило.
Сами они штурмовали этот бесспорно важный перекресток дорог трижды. Да плюс к тому соседи почему-то прошлись тут своей «химической эскадрильей», как называли отчаянных ребят, к «Илам» которых были приделаны выливные емкости. Горючая смесь плюс гранулы белого фосфора, вспыхивающие от контакта с воздухом, давали жуткий по эффективности результат, но летать на таких горбатых было все равно, что на бочке с порохом, и любое попадание в эти самые емкости моментально превращало штурмовик в огромный факел. Потому из и так весьма отчаянных штурмовиков на «химиках» летали уж самые сорвиголовы.
Первая штурмовка перекрестка была рутинная и типовая: подошли «уступом», накрыли осколочными бомбами АО-20 и АО-25 колонну отходящих войск противника, обработав потом огнем бортового вооружения, а говоря человеческим языком – высыпали на перекресток двадцати- и двадцатипятикилограммовые бомбы и обстреляли из пушек и пулеметов ту мешанину, что была внизу.
Время, когда дорожная служба у немцев работала четко, закончилось, и теперь сверху было трудно понять, кто и что драпает, а что перебрасывается к фронту. Громадные толпы и массы беженцев перемешивались с войсками, тыловики с боевыми частями, и все это забивало дороги напрочь, резко уменьшая их пропускную способность.
От той, первой штурмовки четко опознать смогли только пару громадных грузовиков «Фомаг», встрявших в поле в грязи по кузова. Остальное, что было переломано, еще сами немцы постарались сгрести в сторону, добавив и хлама, который тащили беженцы, потому как надо было расчистить перекресток для шедшей спешно к фронту танковой колонны. Расчистить успели, но тут поспели второй волной штурмовики, на этот раз с ПТАБами, кумулятивными противотанковыми бомбочками, простенькими и дешевыми жестянками, которые высыпались сотнями и уничтожали любую технику, попавшую в полосу «осыпи».
Результаты этой штурмовки опознать было проще – у оставшихся на перекрестке семи немецких танков были специфические отметины – аккуратные вдавлинки размером с тарелку и с маленькой дырочкой в центре на верхней броне панцеров. Приемлемым считался результат удара, при котором 15 % танков выводилось из строя. Тут поломали треть, так что сыпавшие жестянками были определенно рады. Даже без учета того, что несерьезные с виду копеечные ПТАБы уничтожали и все остальное, попавшее в полосу «осыпи». Полутора килограммов взрывчатки хватало и грузовикам, и легковушкам, и фургонам с телегами, хотя по залегшей пехоте получалось слабее, чем обычными осколочными бомбами.
Скинуть с дороги многотонные бронированные коробки оказалось куда сложнее, чем разбитые грузовики, и перекресток «мертво встал». Пробка оказалась такой, что соседи не утерпели и залили все это дорожное безобразие с полным отсутствием орднунга огненным дождем. Опередили, прохвосты.
Как ни старались приехавшие летчики найти еще на двух сгоревших танках хоть какие-то следы от своих ПТАБов, но оказались с носом. Вот характерные точечки сгоревшего белого фосфора были на всем вокруг – и на панцерах тоже. По всему было видно, что накрыли немцев аккурат, когда они эвакуировали свою поврежденную технику, и буксирные тросы это наглядно подтверждали.
То есть – пытались эвакуировать. Видно, успели что-то погасить, решили оттащить на ремонт – и опаньки. Поди теперь, разберись, кто что уничтожил, а что всего лишь повредил. Соседи явно себе лавры потянут. Формально-то они тут все окончательно спалили.
После этого налета горело тут знатно, потому отчаявшиеся немцы попробовали обойти проклятый перекресток по полям – там полно было всякого увязшего и брошенного – от штабных автобусов до раскрытых чемоданов с тряпками. Прилетевшие опять с ПТАБами летчики вынуждены были просить перенаправить на другую цель: тут, в этом огненном кресте, в который превратился перекресток, бить уже нечего было. Высыпали бомбы чуть поодаль, где была пробка, а фосфор не долетел. А потом сюда прибыли наши танки головной группы.
