Да и отошли уже от довоенного правила выставления заслонов, когда на пути отступающего противника полагалось вставать насмерть, не пуская никого. Сейчас уже не заслон выставляли, а вот так – сбоку от дороги, вроде как и проламываться не надо, и беги себе, вражина, полным ходом мимо, да только обстрел мало не губительнее получался в этом случае. Потому как дорога – под полным контролем. Можно бить на выбор. И накапает кровищи вчетверо больше, чем выхлестнет при атаке. Потому глупые враги бежали.
Умный враг в таком случае атаковал вроде как и не очень мешающую батарею, потому как понимал: потери будут меньше при однократном штурме прямо в лоб этой засады, чем при долгом прохождении под огнем, когда в потоке беглецов выбивать будут самое ценное, ломая главное в армейском деле – организованность и управление. Это очень разное дело – рота из трех взводов с командирами и своим оружием или просто сто испуганных и растерянных человек в военной форме, но с голыми руками. В первом случае – это боеспособная единица, во втором – бестолковая толпа, толку от которой очень мало. А всего-то – выбить командиров и пулеметы с минометами. Их издалека видно. А еще тягло побить – на горбу много не унесешь.
Теки жижей!
Бондарь за два первых года войны наотступался досыта, всякое видал. Потому на своей шкуре узнал, как из блестящего воинского подразделения делается куча бестолочей в униформе. Прекрасно помнил, как горько было убедиться несколько раз: немцы, нагло действуя малыми, даже можно сказать – жалкими силами, громили вроде как превосходящие их (на первый взгляд) части Красной Армии.
И тогда же убедился, что на чужую наглость есть своя же дерзость. Впервые ему показал это свирепый старлей-медик с искореженным лицом и нечеловеческой речью, когда совершенно сумасшедшим образом полез разведывать укрепленную немецкую линию обороны с танками. Оказалось, что линии нет, так – жиденький пунктир из нескольких пьяных пулеметчиков и одного легкого танчика. Стоило снять всего одного фрица – и через «линию обороны» спокойно пробрались не только орлы лейтенанта Бондаря, но и вся сбродная гоп-компания того сумасшедшего медика – даже и бабы, которые ползать не умели совершенно, но и на четвереньках выбрались! А несколько сотен бойцов и командиров, остановленных этой «мощной линией» просто на испуг, так и остались в мешке! Потому как не нашлось там лидера – просто толпа военных в разных званиях. Не было организации и структуры для боя. И потом много чего случалось.
Но все виденное капитан мотал на ус и делал выводы – прямо с первых же дней, когда несколько тысяч безоружных красноармейцев – вся его дивизия – были разгромлены маленьким мобильным отрядом немцев. А потом сам же убедился: совсем рядом был склад с трофейным польским оружием, которого хватило бы с походом, чтоб вооружить всю массу. И позже видал не раз, как психологически ломаются люди в окружении из-за пустяка. Как вспыхивает безумная паника среди вроде бы разумных до того людей. Теперь он примерял эту деревянную шинель разгрома на отступающих немцев – и пока получалось неплохо.
Приказ ясно говорил, что надо воспретить не вообще всем военным немцам бежать, а именно самым опасным – организованным подразделениям. Сохранившим управляемость и потому – боеспособность. Зубастым и упертым. Надо им выбить зубы, сломать волю. И бери их голыми руками.
Пересчитал наличные боеприпасы, поморщился. Слезы кошачьи. Теперь даже жаль стало двух потраченных на машины снарядов.
Поглядел, что на дороге творится. Грузовик все еще горел жарким бензиновым пламенем, заткнув своей тушей проход в противотанковом поясе заграждений. Перед этим железом вспухла здоровенная пробка – то ли беженцы просто не хотели бросать свое добро, которое не протащишь по снегу в обход, то ли ждали, когда прогорит, чтоб оттащить в сторону и проскочить с фурами, которые спичечными коробками торчали из черной массы толпы. Жиденькие цепочки пеших обтекали затор, спешили утечь налегке, струились ручейками между «драконовыми зубами», как пышно называли острые бетонные пирамиды, установленные рядами.
Нужно помочь, а то что-то неправильно себя ведут. Не надо им стоять и умничать – надо бежать со всех ног, раз взялись. Стоит, определенно стоит взбодрить.
Приказал пристрелять по дороге трофейный минометишко. Замковой первого орудия не без злорадства кинулся к своему «самовару». Давно руки чесались. Второму огневому взводу приказал сменить позицию – танков не будет, потому лучше им сбоку прикрыть подступы к батарее. Трофейное оружие и боеприпасы поделили меж взводами. Опять замахали лопатами. Пехота – враг не менее опасный, чем танки. А чем больше копаешь окопов, тем меньше потом могил копать. Давно уже убедились. Расставил пулеметы для отражения атаки с дороги, проверил сектора наблюдения с обстрелом и успел перехватить замкового с пудовым минометиком и еще двоих номеров с ящиками мин, которые куда-то явно намылились. Вид у них был деловитый и шкодный, словно у мартовских котов.
– Это вы куда собрались? – спросил офицер.
