– Когда мы тут встали – было по одному военному на семь-восемь гражданских. В среднем. Когда грузовик подожгли – уже на пять. А сейчас густо потекли – трое штатских, один в форме. И с оружием в основном. Утром были без винтовок многие. А теперь – автоматчиков до черта. Половина. И гражданские что-то засуетились. Хотя куда уж больше – мы-то по ним сейчас не лупим! – внятно доложил наводчик.
Ну да, глаз-алмаз у парня. Раз такое говорит, значит так и есть.
– Как считал? – и бинокль к глазам.
– Пересчитал ноги, глянул, кто в каких башмаках, и поделил на два, – фыркнул в сторону замковой, сидящий рядом. Капитан мимо ушей шуточку пропустил, Кот и впрямь на батарее по сапожным делам помогал, после войны собирался идти ботинки шить модельные, потому подшучивали над ним товарищи чуток.
– А от одного ежа до другого считал и смотрел. Там как раз с десяток влезает.
Понятно, разведданные точные. Понять бы, что это значит. Решили немцы россыпью выкатываться и гражданскими по привычке своей гадской прикрыться? Но почему автоматы? Думать надо, причем быстро. Поймешь, что враг задумал – он будет гнить на поле. А нет – так тебе валяться падалью вонючей с выдолбанными птичьими клювами глазами, скалить зубы, потому как губы сожрали трупоеды всякие. Кто кого передумал – тот того и перестрелял. Когда был взводным, так начальник лихой – Афанасьев, как только выдавался свободный момент, своих щенят взводных натаскивал. Устраивал чаепитие и учил, учил, учил. Именно тому, чтоб понять обстановку и что будет в этой обстановке враг делать. А дальше – что тебе надо делать – решать и выполнять. Зачастую по-чапаевски наглядно разыгрывали с посторонними предметами тактические задачки. Танки – чашки, ложки – пушки.
– Бой – сложная штука. Как шахматы! – как-то выразил свое мнение парень со шрамом через лицо.
– Сравнил! – фыркнул иронично Афанасьев.
– Проще? – удивился чаехлеб северный.
– А сам посуди. В шахматах поле известно, 8 на 8 клеток, квадратное, без рельефа и растительности, никаких строений. Силы у тебя с противником одинаковы совершенно. Поле все видно отлично. Никакой пыли или дыма, и маскировки тоже нету. Как и что ходит – известно, правила жесткие. И все комбинации тоже с давних времен отработаны – гамбит там, защита Филидора или, наоборот, индийская. И время на подумать у тебя есть после каждого хода. Как можно сравнивать-то? А поле боя – сегодня оно круглое, завтра треугольное. Да овраги, холмы, рощицы, да деревни, да мосты и всякое такое. И все время – разное. И все это учесть надо, чтоб врагу в тягость, а тебе – к выгоде.
Но у тебя тура в ремонте, конь в госпитале и пешек – половина от штатного расписания, а пополнение будет только через неделю. Притом у противника две королевы, тройной комплект пешек и тура новой системы – Тура-2, которую спереди бить невозможно, а надо подкрадываться сзади или сбоку – иначе никак! Проще, как считаешь?
– Но считается-то, что гроссмейстеры по шахматам самые умные люди, ведь так? И в газетах печатают, чемпионаты всякие, слава…
– Чего там умного? Посади такого умельца в окоп хотя бы командиром батареи – погляжу я на него, как он воевать будет. Рассчитывая тактическую задачу, ставя цели батарее и действуя быстро – пока танки не доехали до позиции. Другое дело, что шахматы, будучи куда проще, обычным людям понятны. И они к этой мудрости припадают и сами себя умнее чувствуют. И гордятся своим умом.
А на деле – тот же бильярд требует таких же соображений и знания правил игры или преферанс. Игрушки это все! Ну, есть мастера в этом, в общем, бесполезном деле, на которых приятно посмотреть, подивиться. Толку от них, как от фокусника, что из цилиндра ленты тянет. Ловко, да. И повосхищаться можно, особенно если сам ни черта не умеешь.
– Баловство одно, – согласно кивнул парень со шрамом.
– Именно. Потому – всякий раз думай, какую гадость делают сейчас тебе и чем ты в ответ плюнешь. К слову, ребята, к мирной жизни это не меньше относится. Не меньше. Сейчас все равно не поймете, потому просто запомните!
Бондарь запомнил. И потому получалось кислое: автоматчики у немцев были двух разных, можно сказать – диаметрально разных категорий. И пистолеты-пулеметы они использовали по-разному. Одни – именно как пистолеты, а другие – как раз как пулеметы.
Одни – тыловые крысы, всякие вспомогатели, стой-стройвойска, прочая шелупонь, которые условно боеспособны, но воевать нормально не горазды. Пистолет нормальный таким хамам не по чину – он символ власти и привилегированности в первую голову. Да и стреляют они хреново. А если их будут обижать, то большой пистолет – самое оно, глядишь, очередями кого и зацепят в упор, придурки пахорукие.
