Кликнул ординарца с собой, назначил временно старшим Кота Сибирского, бывшего уже командиром первого орудия, замещающим отсутствующего пока командира огневого взвода и заодно еще и наводчиком работающего, потому как людей люто не хватало. По следам своих батарейцев мигом добежал до самоходки. Недовольно поморщился – такой техники он не помнил. Шасси опознал сразу – от легкого немецкого танка Т-2, а вот сверху нахлобучен этакий самодельный скворечник из брони сантиметра в полтора толщиной. Не мудрено, что такую жестянку его снаряды прошили всерьез.
Сержант «нахальной команды» не без печали доложил, что двигатель расколот, да и орудие теперь без гидравлики, походя снаряды сокрушили. Глянул сам в тесную бронированную конуру. Еще больше удивился: такого раньше не видал, и в справочнике артиллериста не было похожего – в коробку из стальных листов была засунута старая пушечка противотанковая 50-миллиметровая, только без станин и колес. Аккуратно ставя ноги, чтоб не замараться в том месиве, что образовалось из порванных в рубке снарядом трех немцев, проверил сам – да, пушка покалечена всерьез. Поискал прицел – не нашел, пустой кронштейн, да еще и в смазке грязноватой.
– Прицела у них не было. Потому и лезли ближе – замок открыт, через ствол наводить решили! – сообщил сержанту, копающемуся в двух здоровенных ящиках на корме. Железные, прочные, выглядящие солиднее, чем сама эта какая-то самодельная самоходка.
– Не иначе, товарищ капитан, – прогудел тот в ответ.
– Снаряды есть?
– С десяток. Зато патроны нашел! Должен бы еще пулемет быть – даже кронштейны есть, но пустые, и тут всякий хлам! Бензин сольем – и все, нечем тут разжиться больше.
К сожалению, опытный сержант оказался прав.
Напомнило почему-то это подбитое железо капитану его первый танк БТ-5, находившийся в давнем довоенном времени на хранении в дивизионном парке. И разное вроде совсем – а что-то есть общее. Почему-то уверен был Бондарь, что и эта железяка изношена до предела и где-то стояла, числясь боевой единицей, но уже таковой не являясь. И тоже – прицела нету. С БТ как послали на юстирование – так до начала войны и не вернулся. А потом и из парка выехать боевой танк не смог – не завелся. Не мудрено, отходил до того двигатель мало не втрое больше, чем моторесурс позволял. И стал Бондарь артиллеристом.
Зато у этого на стволе облупившейся белой краской два кольца нарисованы. Так у немцев их победы обозначались. Повоевала машинка раньше. Там ей братья-славяне рога пообломали. Видать, стояла как учебная: слабовато сейчас орудие в 50 миллиметров…
Ну ладно, два серых цинка с патронами – уже хлеб.
Спрыгнул с брони. Рядом с самоходкой валялась еще пара сильно драных немцев, и снег под ними потаял, малиновое желе… С неудовольствием отметил, что замарал в крови пальцы, да и след от сапога левого – красный. Оттер снегом, тихо ругаясь. Не мудрено запачкаться – болванка снаряда рвет человеческое мясо в таких коробках люто. И хлещет из порванных струями. Неподалеку сухо трескотнула автоматная очередь, бойцы загомонили. Присел за броню, автомат поудобнее перехватил, окликнул.
В ответ гурьбой приволокли за шкирку ругавшегося немца. Шныряя вокруг подбитой техники, прошли по кровавому следу и нашли этого недобитка. Он пытался схватиться за пистолет, но пока лапал кобуру, его подстрелили. Чтоб не суетился.
Найденыш был сильно битый – правая рука в гипсе вообще, левая плетью, и из рукава кровь струйкой, нога вывернута неестественно, и на ляжке ремешок палочкой закручен – опытный фриц, сам себе помощь оказал.
Кроме ругани, он ничего говорить не захотел, а когда собрались надавать пинков для вразумления – внезапно мигом скис и потерял сознание. И не притворяясь притом.
– Толку с него немае, оставьте тут валяться. Оружие все собери и боеприпасы! Берем, что пригодится, самоходку сжечь!
Сержант выполнил все досконально, недобитого ганса спихнули в канаву, чтоб под ногами не валялся и пускай его спасает германский бог, сгребли все годное оружие и боеприпасы, включая запасные обоймы к пистолетам. Даже из сломанной пушки бахнули, отчего ее сорвало с люльки, и теперь из бронекоробки торчал только дульный тормоз. Смотал длинную веревку, которой из осторожности дергал за спуск, погодил, пока жадные до топлива водилы высосут практически весь бензин, и подпалил то, что стояло в кустах.
Горело хило и слабо, но зато все были спокойны – немцы этой техникой уже больше не повоюют. Возникало две сложности: как отметить в рапорте победу над неизвестной самоходкой и как набивать ленты – в цинках патроны уже были заботливо упакованы в винтовочные обоймы. Ну, из обойм патроны вынимать и набивать ленты – что еще остается? Лишняя возня, но куда денешься…
– Не артштурм – значит, «Фердинанд»! – предложил вариант записи Кот Сибирский. Он был человек простых решений.
– Ну да. Тот больше гораздо! – возразил скрупулезный Бондарь.
– Рубка высокая, большая. И не артштурм! – уперся командир первого орудия.
