– Судя по всему, у вас с Ронгхэйрдом все отлично, – заметила я.
– О да. – Лизея даже не смутилась, бросив на меня хитрый взгляд. – У вас с его аэльвэрством тоже.
– Из чего ты сделала такой вывод? – поинтересовалась я, стараясь не улыбаться.
– Не знаю. Может быть, из того, что вчера на балу вы друг от друга не отходили?
Мы и правда друг от друга не отходили, если можно так выразиться. В Энгерии пять танцев подряд даже с мужем считается непристойностью, а мы танцевали, наверное, все десять. Пока я не сказала, что у меня кружится голова и что я не уверена в том, что исключительно от танцев.
Льер быстро увел меня в спальню, где мы продолжили то, что началось в лесу.
– Или из того, что вы вчера внезапно исчезли, хотя просили приготовить завтрак. – Лизея подмигнула мне.
– Хватит. – Я все-таки рассмеялась, искренне надеясь, что не краснею.
– Я рада, – неожиданно серьезно призналась элленари. – Вы сияете, когда счастливы.
– Когда счастливы, все сияют, – заметила я. – И ты тоже.
Лизея не успела ответить, потому что к нам подскочил уставший гоняться за бабочкой бъйрэнгал и бесцеремонно поставил передние лапы нам на платья: одну на ее подол, вторую – на мой.
– Кажется, его пора вывести погулять.
– И покормить, – сказала я. – Попроси, чтобы нам накрыли завтрак в саду. Сегодня я искренне хочу его увидеть.
– Тогда я просто не стану вас отпускать. А то еще потеряетесь где-нибудь по дороге… например, в кабинете его аэльвэрства.
– Лизея!
Она широко улыбнулась и вышла. Я снова подошла к окну, сквозь которое в спальню лился яркий свет. Представила свою комнату в Мортенхэйме: Энгерия не щедра на солнечные дни, но те, что она дарила, были невыносимо прекрасны. Моя спальня, так же как и спальня матушки, выходила на восток, и летом я просыпалась с первыми лучами солнца, счастливая и полная сил. До лета, конечно, еще далеко, но минует два месяца, и земля наполнится запахами трав и ароматом цветов. Улыбки родных, которые я помнила, отозвались в сердце светлой радостью и щемящей тоской.
Смогу ли я отказаться от них, от всего, что мне дорого, чтобы быть с Льером?
Смогу ли забыть тот мир, который стал моей колыбелью?
Ответ прост – не смогу.
Но что с этим делать, я даже не представляла. Равно как и не представляла, что делать с Амалией, после того как я застала ее с Ирэей, посвящать ее в наши с Льером планы было бы опрометчиво, если не сказать глупо.
В конце концов я решила поговорить с ним об этом сегодня на прогулке, и, когда Лизея вернулась, мы вместе с котенком направились в сад. По дороге она рассказывала, что Ронгхэйрд предложил ей отправиться к водопадам, и я поинтересовалась, что это за место.
– О, оно считается одним из самых волшебных в Аурихэйме, – сказала девушка. – Наравне с Аркой.
При упоминании об Арке я все-таки чуть покраснела, но Лизея этого не заметила, потому что продолжила:
– Там есть озеро с кристально чистой водой, окруженное водопадами. Их очень много, но они не закрывают неба, потому что разрастаются вширь. Из-за такого количества воды, а еще из-за средоточия магии там постоянно возникают радуги. Это место стало одним из первых, которое Пустота отрезала от нашего мира, но сейчас доходят сведения, что оно снова открыто и что туда можно попасть.
– Пустота в тех краях полностью отступила?
– Почти, – уклончиво ответила Лизея. – Но она больше не наступает, и этого более чем достаточно.
– Это же не опасно?
Девушка удивленно посмотрела на меня.
– Вы что, за меня волнуетесь?
– А что в этом странного?
– Не знаю. – Она на миг закусила губу. – За меня даже мать с отцом никогда не волновались.
Я не стала это комментировать, потому что в голосе девушки, обычно спокойно рассказывавшей об отлучении от рода, сейчас сквозила грусть. И еще потому, что мне вообще достаточно сложно было что-то сказать о родителях, которым нет дела до своего ребенка и до того, что своим отторжением они могут ее убить.
Пока я подбирала слова, мы уже вышли в холл, тот самый, где в свое время меня поразила живая картина с рождением магии. Путь до сада не занял много времени, вскоре мы с Лизеей уже были у небольших дверей, распахнув которые оказались на островке жизни в королевстве смерти.
Стены замка с этой стороны окутывал дикий виноград, густой и сочный, на нем уже наливались силой спелые ягоды. Деревья, раскинувшие густые кроны, высились вдоль дорожки, уводящей вглубь сада. Источающие аромат цветы – белые, синие, желтые – стелились ковром по земле, горели в зелени кустов, под порывами ветра кружились лепестки, срывающиеся с ветвей.
– Невероятно! – воскликнула я.
– Я же говорила, что вам понравится, – довольно улыбнулась Лизея. – Беседка вон там!
И правда, вдалеке виднелась ажурная беседка, возле которой суетились служанки. Я снова вспомнила об Амалии.
– Лизея, надо будет отправить кого-то за Амалией. Не хочу, чтобы она одна ходила по замку.
– Разумеется, ее проводят! – воскликнула элленари. – Хотя вчера мы уже приходили сюда все вместе.
