То, что только что было красавицей-элленари, до сих пор кружилось перед глазами, оседая на пол.
– Вы уничтожили целый Двор… почти весь род элленари, из которого была ваша мать.
– Не совсем так, – произнес он. – Я уничтожил их всех. Свою мать я тоже убил – чтобы сила отца как можно скорее иссякла и он уступил место мне.
Золтер взмахнул рукой, и порыв силы взметнул пепел почти осевшего тлена мне в лицо.
– Так я поступаю с теми, кто мной восхищается. Подумай о том, как я поступлю со своими врагами. Или с их близкими.
Золтер швырнул в меня перстень, и я почувствовала удар даже через ткань платья. Перехватила кольцо Винсента, до боли сжимая его в ладони и не смея отвести руку от груди. Это было единственное, что сейчас держало меня. Единственное, что не позволяло упасть в обморок или начать биться в истерике.
– Поэтому самый лучший для тебя вариант, Лавиния, стать моей союзницей. Для всех мы с тобой счастливая пара, возродившая Аурихэйм. – Он кивнул на мой браслет. – Пожалуй, тебе самое время отправиться на завтрак со своими фрейлинами, а мне – вернуться к делам.
Я не пошевелилась, когда он шел мимо. Перстень Винсента впивался в ладонь, шаги Золтера эхом звучали в ушах. Только когда полог безмолвия потек по стенам, освобождая их от своей удушающей хватки, а дверь громыхнула, повторяя отчаянный рывок сердца, я вздрогнула.
– …правда, Лавиния?
Я подняла глаза: Лизея смотрела на меня и улыбалась. Амалия не улыбалась, она по-прежнему выглядела так, словно на завтрак ее загнали силой, а после того, как Лизея обратилась ко мне по имени, помрачнела еще сильнее.
Девушка ждала ответа, а я не знала, что ответить. Я не слышала ее последних слов, да и, если честно, почти ничего из того, о чем она говорила. После ухода Золтера несколько раз пыталась запустить поисковое заклинание, чтобы найти Льера, но искра гасла. Это значило, что его нет в замке (разумеется, Золтер вряд ли стал бы держать его здесь – учитывая, что он хочет сохранить все в тайне), но при мысли о том, где он и что с ним, мне становилось нечем дышать.
Золтер подставил Найтриш, чтобы она вышвырнула меня в портал, а потом убил ее потому, что она знала его тайну. Да что там, он убил собственную мать и целый род. Наверное, именно сейчас я осознала, что такие, как он, не остановятся ни перед чем, и впервые задумалась о заговоре с совершенно другой точки зрения.
Заговор.
Заговорщики.
Только они могут мне помочь.
Эта мысль крутилась у меня в голове не переставая, но перед глазами все еще стояла рассыпающаяся прахом Найтриш. Как мне выйти на того же Наргстрена или Ронгхэйрда? Только через Лизею. Имею ли я право ею рисковать? Рисковать, зная, на что способен Золтер.
– Лавиния? – Лизея уже не улыбалась.
Большинство кушаний, которые стояли на столе, остались нетронутыми. Амалия ела нехотя, а я попыталась поесть, чтобы не привлекать внимания, но на втором кусочке к горлу подкатил ком. Я поняла, что, если продолжу в том же духе, еда просто вернется обратно, и лучше точно не станет.
Никому.
Котенок спал на месте Ирэи, и я неожиданно подумала о ней. Если бы она не ненавидела меня так сильно, могла бы помочь. Могла бы, потому что она пришла в ярость после смерти Льера и набросилась на меня с обвинениями именно после этого.
– Я неважно себя чувствую, – призналась я.
– После того, что случилось, – неудивительно, – отозвалась Лизея. – Ума не приложу, как Найтриш посмела…
Она бы и не посмела, если бы Золтер не наобещал ей чего-то в снах. Наобещал наверняка в своем стиле, он даже про нас говорил: «Для всех мы счастливая пара». Для всех, но не на самом деле. Привычка элленари выражаться обтекаемыми формулировками стала для меня обыденной. Даже про смерть Найтриш он говорил так же, как и про все остальное: «Для всех – это наказание за покушение на мою королеву».
Новости по Двору разнеслись быстро, и, когда я вышла к завтраку, все уже знали, что Золтер казнил бывшую фаворитку за покушение на свою жену.
– Лавиния… тебе ее жаль?! – В голосе Лизеи не было праздного любопытства, только живой, глубокий интерес, и я мысленно содрогнулась.
Нет, я не имею права ею рисковать.
– Разумеется, ей жаль. Леди Лавиния у нас очень сострадательная, – заметила Амалия. – Даже по отношению к тем, кто над ней издевается.
– Пошла вон!
Я не сразу поняла, что этот голос, почти крик, принадлежит мне. Он ударил как пощечина: Амалия вскочила и, заливаясь слезами, бросилась к замку. Я поставила локти на стол и закрыла лицо руками. Впервые в жизни я настолько вышла из себя, впервые в жизни не видела выхода, за который не придется заплатить слишком дорогую цену.
Мьерхаартан Золтера.
Как я могу ею быть, если люблю Льера?!
Склонившись, Лизея обняла меня и прошептала:
– Его аэльвэрство поступил правильно, иначе любой мог попытаться причинить тебе вред. Однажды он уже простил Ирэю…
Я хотела закричать, что Ирэю простил не он и что ей, Лизее, жизнь спас совсем другой мужчина, когда принял ее ко Двору, но… Но я не могла этого сделать. Поэтому просто глубоко вдохнула, потом выдохнула и отняла руки от лица.
– Да, – сказала я. – Да. Наверное… ты права.
