– Не наверное, – Лизея разомкнула объятия и выпрямилась, – а точно. Найтриш была, как Ирэя… или даже хуже. Девушки при Дворе ее боялись: я общалась с другими служанками, когда только оказалась здесь. Забавы ради она травила животных в зверинце и травила служанок опасными тварями. Одной из фавориток Золтера она подбросила пыльцу иартины в пудру, и девушке сожгло лицо…
Иартины.
Яд для любого элленари. Во сне Золтер меня проверял, именно так он понял, что я люблю Льера, хотя я сама еще не подозревала об этом. Он угрожал мне, шантажируя семьей, требуя отравить Льера, поставил на чашу весов самое ценное… моих близких.
– От пыльцы иартины существует противоядие? – спросила я.
Лизея покачала головой.
– К сожалению, нет. Девушка умерла в жутких мучениях. Родные отнесли ее к Арке, и там…
Арка.
Если бы можно было обратиться за помощью к ней… Но я не уверена даже, что у меня получится создать портал. Золтер обещал ее разрушить, он говорил, что уничтожит ее и что даже она не сумела познать его до конца.
Что он имел в виду?
Изначальная знала о том, что он сотворил с Альхииной, и о том, что он убил собственную мать. Она знала его… или…
Почему она не сказала мне, что он может вернуться?!
Узор под иллюзией дернуло, и я перевела взгляд на руку.
– Лизея, как становятся мьерхаартан? – спросила я.
– Вы уж точно должны знать об этом лучше меня, – улыбнулась девушка. – Это когда двоих элленари объединяет нечто большее, чем просто желание стать парой. Это совпадение самых потаенных струн существа, это…
– Элленари, – сказала я. – Но я смертная.
– Что? – удивленно переспросила Лизея.
– Я смертная, – повторила я и резко поднялась. Льер подскочил следом за мной и шрявкнул. – Займись им, – попросила девушку. – Пожалуйста, никуда от себя не отпускай. Я скоро вернусь.
– Хорошо, – растерянно произнесла она. – Я за ним присмотрю.
– Спасибо.
Я направилась в библиотеку.
Поисковое заклинание вело быстро. Спустя столько времени пребывания при Дворе я и сама нашла бы это место, но сейчас не хотела рисковать и терять время. Замок действительно изменялся, оставляя часть переходов закрытыми, а у меня не было ни малейшего желания плутать по его новым коридорам в попытках отыскать то, что мне нужно. Нить же тянулась ровно, избегая тупиков и лишних поворотов, поэтому спустя десять минут я уже стояла перед высокими дверями, к которым однажды меня привела Ирэя.
Не мешкая, толкнула их и вошла. Кузина Золтера сказала, что я не могу воспользоваться знаниями Аурихэйма, но слова в этом мире – сильнейшая магия.
– Магия Аурихэйма подвластна мне, – четко произнесла я. – Она отзывается на мое слово так же, как на слово любого из элленари.
Мой голос подхватило эхо, несколько мгновений метавшееся из угла в угол. Я сцепила пальцы, как если бы это могло мне помочь.
– Смертная мьерхаартан! – громко сказала я.
Ничего. Либо я ошиблась в силе слов, либо… это просто иначе звучит.
Ладно, попробуем по-другому.
– Смертная – вторая суть элленари.
Ничего.
С каждой утекающей в тишину секундой я чувствовала, как набирает силу отчаяние: в любое время Золтер мог поинтересоваться, чем я занята, и явиться сюда.
– Магия жизни и магия смерти.
Тишина.
Библиотека не хотела со мной разговаривать, или я задавала не те вопросы.
Оглядев огромный зал, запрокинула голову: надо мной приглушенно поблескивал искрами светильник. Когда я была маленькой, Винсент создавал их для меня, и мне нравилось тыкать пальцем в прозрачную оболочку. Они не обжигали, только смешно пружинили, ударяя легким теплом, отзываясь на мою магию, а я заливалась смехом.
Однажды нас за этим занятием застала матушка (точнее, няня ей наябедничала), и больше Винсент мне светильников не делал.
– Иди сюда. – Я протянула руку, позволяя магии чуть согреть сердце.
И шар покорно поплыл ко мне, вспыхивая от прикосновения.
Сколько себя помню, я никогда не была особенной. Моя магия жизни – пожалуй, единственное, что меня выделяло, но если брата с сестрой действительно можно было назвать выдающимися магами, то я, долгие годы вынужденная ее прятать, не раскрылась даже наполовину.
Зато как-то странно раскрылась в Аурихэйме, то и дело проваливаясь в спонтанно возникающие порталы.
– Почему я не могу заниматься магией, матушка?! Ведь Винсент и Тереза…
– Винсент и Тереза значительно сильнее вас, леди Лавиния. – У матушки раздуваются ноздри. Глаза – зеленые, как трава, сверкают, волосы убраны наверх легкими волнами (казалось бы, небрежными, но ни единый волосок не выбивается из прически).
– Но я ведь тоже могу стать сильной! – выдыхаю я. – Я тоже…
– Довольно! – Матушка едва повышает голос, но в нем сейчас звенит сталь. Поразительно, как в этой миниатюрной и хрупкой женщине может сочетаться такая сила и видимость мягкости. О да, для всех она леди Илэйн Биго, кроткая жена своего мужа, только домашние знают, что даже отец не всегда способен совладать с ее силой.
Нет, она никогда не станет кричать, никогда не перейдет грань, она – воплощение женственности, леди до кончиков пальцев. Тем не менее спорить с ней бессмысленно, особенно когда ее взгляд темнеет до цвета ночной листвы.
