– Ты никогда не будешь заниматься магией, Лавиния. Твоему мужу это не понравится.
– Почему?
– На сегодня хватит вопросов.
Да, в Энгерии мужчины смотрели на сильных женщин-магов с опаской, особенно учитывая, что от года к году магия в нашем мире слабела. Кому же охота обзавестись женой, которая в случае чего подбросит в воздух. Так, ненароком.
Тем не менее сейчас мне казалось, что я очень близка к разгадке, просто хожу вокруг да около. Что самое удивительное, отец, ярый поклонник магии, обучавший Терезу и Винсента, ко мне даже не приближался. Да что там, он вообще ко мне редко приближался, за исключением обязанностей по исполнению отцовского долга на людях.
«Ищите любое упоминание о вашей семье».
Слова Эльгера вдруг всплыли в памяти так отчетливо, как если бы он сейчас стоял рядом со мной в этой библиотеке.
– Уильям Биго де Мортен, – назвала имя отца.
Ничего.
– Илэйн Варриль Дюхайм.
Девичья фамилия моей матери, фамилия нашего далекого предка, сильнейшего некромага, вошедшего в историю Энгерии, тоже была встречена тишиной.
– Роберт Дюхайм! – выдохнула.
Библиотека молчала.
Принимать свое поражение всегда тяжело, и эта тяжесть сейчас камнем легла на сердце. Я медленно повернулась к двери, когда от стены отделилась легкая дымка и скользнула ко мне.
– Роберт Дюхайм, – раздался мужской голос, низкий и темный, от которого у меня мурашки побежали по телу. – Элленари, ушедший из Аурихэйма по своей воле, сильнейший некромаг мира смертных за все времена, с помощью армии нечисти подаривший свободу крохотному государству мира людей, Энгерии. Убит собственным королем Витэйром, пожелавшим присвоить себе славу освободителя. Прародитель женщины, подарившей мне знание о любви и дочь, чья магия однажды послужит Аурихэйму.
Дымка растаяла так же, как заметавшееся по просторному залу эхо, а я все еще стояла, не в силах пошевелиться.
Потому что это был голос моего отца.
Я не знала, что делать с полученной информацией. Не представляла, как ею распорядиться. Отец не сумел бы оставить здесь знания о Дюхайме, обо мне и о маме, не будь он элленари. А мама… теперь я могла понять, почему она была категорически против моего обучения. Она знала. И она тоже была элленари, если верить тому, что я услышала про Дюхайма. С другой стороны, я уже не знала, чему верить, зато становилось понятно, почему Золтер так за меня держится.
Я из рода Альхиины и его матери.
Пока я здесь, Аурихэйм будет жить.
И вся моя жизнь – одна большая ложь.
Если бы у меня было время погрустить по этому поводу, я бы точно впала в меланхолию, но времени не было. Поэтому я стояла, смотрела на залитый солнцем оживающий мир и думала, думала, думала.
Моя сила начала раскрываться здесь с первого дня, как только я оказалась в Аурихэйме. Я проваливалась в порталы и спокойно использовала магию жизни, которая тянулась к источнику мира. Меня даже окружили живыми цветами в замке, полном смерти, чтобы помочь раскрыться, но никто даже не задумался о том, что я – элленари. Никто, включая меня, но мне это было простительно, а им?
Льеру?
Почему никто из них не подумал о такой возможности?! Хьерг, один из заговорщиков, сильный целитель. Ведь он обследовал меня и должен был что-то почувствовать, но он ничего не заметил.
Почему?!
Я посмотрела на иллюзорный браслет и вздрогнула. Что, если иллюзией можно прикрыть не только узор мьерхаартан, но и магическую суть? Что, если… что, если узор – и есть основа той самой иллюзии?
Проверить это можно только одним способом.
Я потянулась к магическому плетению браслета, горящего на руке. Искорки узлов, сомкнутых на моей коже, не имели ничего общего с настоящей вязью обручального узора. Я позвала магию и подцепила один, вплетая в него магию жизни. Иллюзия дернулась и «поплыла», второй узелок я вскрыла точно так же, а третий стал последним: браслет распался на моих глазах, открывая взору мою руку – такую, какой она должна была быть.
Узор оплетал предплечье и стал уже более блеклым (видимо, выполнил свою задачу по выставлению меня прелюбодейкой). Тем не менее теперь я была почти уверена в том, что этот узор, так же как и браслет, – ключ ко всему. На плетении браслета держалась иллюзия моего «обручения», а на узоре наверняка держится все остальное. Но если я права, как Золтеру удалось убедить всех элленари, что я его мьерхаартан?
Ответ пришел быстрее, чем я успела вздохнуть: моя кровь.
Магия на крови в нашем мире считалась самой сильной, а после Темных времен, ближе к нашим дням стала еще и запретной. Именно потому, что на ней создавались сильнейшие заклинания, не всегда законные. Именно так обручили Анри и Терезу, скрепив каплями их крови магический договор, когда они были еще совсем детьми. С помощью крови Винсента, похищенной из семейного хранилища, Аддингтон создал смертельное заклятие для Луизы.
Именно тогда состоялась моя первая встреча с Аддингтоном.
