Отпираться не было смысла, да и сейчас, когда оказалась лицом к лицу с ним, я поняла, что мне хочется высказать ему все, что думаю. А думала я многое: в частности, о том, что очнулась после кошмарной ночи и вместо его лица увидела ненавистную физиономию Золтера. Мужчины, который взял меня силой, и… Льер ведь об этом знал! Я сама ему рассказала.
– Понравилось меня целовать? – поинтересовалась я, с трудом сдерживая кипящий внутри гнев. – Будучи им?
– Не говори о том, чего не понимаешь.
– О, я многого не понимаю. Например, как можно быть настолько жестоким к собственной матери!
Он замер.
– Что молчишь, Льер? Ответить нечего? – Я уже не сдерживала чувства, и голос дрожал.
От надолго и прочно упрятанных на глубину чувств, от того, что я все это время скрывала даже от себя самой.
– Понравилось быть мертвым?
– Замолчи.
– И не подумаю!
– Как ты здесь оказалась?
Его голос звучал настолько холодно и отстраненно, что сходство с Золтером стало не просто идеальным. Сейчас я при всем желании не отличила бы Льера от его аэльвэрства. Никто не отличал.
За исключением коротких мгновений, когда я что-то скорее чувствовала, чем понимала, отличить первое аэльвэрство от второго не представлялось возможным.
– Это все, что тебя интересует? – поинтересовалась в тон ему.
– Сейчас – да. В эту комнату никто не мог войти: ни через портал, ни просто так. Никто не мог увидеть, услышать или почувствовать, что здесь происходит. – Слова он сейчас цедил. – Так скажи мне, Лавиния, как ты прорвала магическую защиту высшего уровня и оказалась здесь?
Магическую защиту высшего уровня?!
– С удовольствием! – выдохнула я. – Не знаю!
– Не лги мне.
– Я никогда не лгу! В отличие от некоторых. Я говорила, что с моей магией что-то происходит, но ты был слишком занят маскарадом, чтобы обратить на это внимание.
Льер все-таки шагнул ко мне. Видеть его в этой маске сейчас было особенно дико, поэтому я отпрянула.
– Не смей. Не смей меня трогать и не смей ко мне приближаться.
– Не смей мне приказывать, Лавиния.
– А то что? Меня постигнет участь Ирэи?! – Я сжала кулаки. – Всевидящий, какое благородство! Аэльвэйн Лавиния может решать участь моей кузины! Ты, кто вытащил меня на охоту и заставил на все это смотреть! И ты говорил мне про лицемерие?!
– Руку.
Я отступила.
– Лавиния.
Его голосом можно было убивать, но я сложила руки на груди.
– Не испытывай мое терпение.
– Помост для экзекуции, наверное, еще не успели разобрать. Сразу пойдем туда?
Глаза потемнели еще сильнее, сквозь радужку в белки плеснули чернила смерти.
– Я справлюсь без посторонних.
Он шагнул ко мне так стремительно, что я не успела отпрянуть. Подхватил с той же легкостью, что котенка, перекинул через плечо, шагнул в портал и швырнул меня на постель.
К счастью, здесь было мягко.
К несчастью, у меня задралось платье, и меня затрясло. Поэтому я не успела остановить бъйрэнгала, бросившегося на Льера. Короткое движение руки – и котенок, не долетев до него, свалился на пол. Со стороны он смотрелся как поломанная игрушка, и я метнулась к нему. Запутавшись в платье, больно ударилась о столбик, рывком опустилась на колени, положив руку на крохотное тельце и чувствуя, как медленно бьется сердечко.
Бьется.
Хотя звереныш казался каменным.
– Что ты сделал?! – прошипела я, вскинув голову.
– Обездвиживающее заклинание.
Его бесчувственная физиономия не поменяла выражения даже сейчас.
– Сними!
– Нет. Ему полезно понимать, на кого можно рычать, а на кого нет.
Под рукой ничего больше не оказалось, поэтому я запустила в него туфелькой. Следом – второй, а потом пружиной взвилась на ноги.
– Ты… – выдохнула я. – Ты хуже самого мерзкого чудовища, которое я когда-либо видела! Золтер хотя бы не притворялся.
Миг – и Льер оказался рядом со мной, на ходу выхватив из раскрывшегося пространства магическое ожерелье. Металл коснулся кожи, и украшение мгновенно сплелось звеньями, сомкнувшись ошейником.
– Это, – прорычал он, – научит тебя выбирать слова, Лавиния. Будешь ходить в нем, пока не перестанешь мне возражать. А это… – Мне в запястья вдавили браслеты, которые точно так же оплели руку. – Это позволит мне сразу узнать, если ты выйдешь из комнаты. И тогда мы вернемся к вопросу о наказаниях.
– Не боишься, что я расскажу обо всем, что видела?
– Вперед. Элленари очень изобретательны в том, что касается казни, а за смерть повелителя отвечает вся семья. Чаще всего убийца смотрит на то, что делают с его родными и близкими, и только потом умирает сам.
Он вышел из комнаты через разорвавший пространство портал, снова оставив меня в пелене стремительно тающих искр. Я смотрела на них и думала о том, что за все время нашего знакомства, даже при всей его несоизмеримой жестокости, Золтеру ни разу не удалось сделать мне так больно.
Да что там, так больно мне не было никогда.
