Не было чувств и в нем, вот только сегодня, глядя на нее, он чувствовал. Она – тоже, иначе не опустилась бы перед ним на колени. Мать никогда и ни перед кем не склонялась.
Чувства.
Откуда им взяться в мертвом, угасающем мире?
Откуда, если не от хрупкой, бессильной смертной? Смешно.
Тем не менее смешно ему сейчас не было. Рядом с Лавинией он терял контроль, рядом с ней он переставал быть самим собой (и речь шла вовсе не о личине Золтера). Нет, он просто становился кем-то другим. Другим Льером, которого раньше не знал, которого не понимал, и именно это – странное чувство, слабость – обрушилось на него с силой Глубинной Тьмы.
Он не хотел меняться.
Он не хотел чувствовать, не хотел что-то испытывать по поводу того, через что должен был просто перешагнуть.
Должен – значит, перешагнет.
– Отправь аэльвэю Орстрен в ее владения, – коротко приказал Льер. – И поставь печать, чтобы Двор не пропустил ее в следующий раз.
– Мой повелитель. – Наргстрен склонил голову, но в глазах заговорщика он уловил короткую искру раздражения.
Впрочем, эта искра не значила ровным счетом ничего, и Льер отвернулся: разговор был закончен. С Лавинией тоже.
Он сделает то, что обещал, но до того – никаких послаблений.
Ни ей, ни себе.
Если она его возненавидит, это будет очень кстати. По крайней мере, когда все закончится, у него останется хотя бы ее ненависть. Теперь уже точно его.
Безраздельно.
После случившегося меня посетило странное чувство. Развод с Майклом ударил по моей гордости (или, точнее сказать, по тому, что я ею считала), но чем больше сейчас задумывалась о наших с ним отношениях, тем больше убеждалась, что любви не было. Все это было навеяно чарами элленари, вся моя влюбленность, начиная с первого танца и поцелуев украдкой. Впрочем, о поцелуях лучше не думать. Майкл всегда делал это так, будто стеснялся, а может, просто не умел целоваться – под магией не остается места для стеснения.
Магия магией, но я даже ее не чувствовала, зато чувствовала усталость. Глухую тоску, и, пожалуй, на этом все. В таком состоянии меня и застала Лизея.
– Доброе утро, аэльвэйн! Вы сегодня рано… – Элленари наткнулась взглядом на ошейник, браслеты и замерла.
Я же прислушалась к себе и поняла, что по этому поводу тоже ничего не испытываю. Такое абсолютное ничего, какого моя магия просто не предполагала. На лице Лизеи и то отражалось больше чувств, что, несомненно, было очередной странностью. Великая раса элленари не чувствует, в этом меня неоднократно пытались убедить… словами. Зато вчера убедили действиями, и с этим, похоже, остается только смириться.
– Мне очень жаль, – тихо сказала девушка, и мне захотелось запустить в нее чем-нибудь тяжелым.
– Не надо меня жалеть. – Это прозвучало резко, и Лизея кивнула.
– Я жалею не вас. Я сожалею о том, что все так получилось. Не стоило вам ему возражать.
Я усмехнулась:
– За что тебя выгнали из семьи?
Она вздрогнула, словно я ее ударила. Но потом все-таки произнесла:
– Я отказалась выйти замуж за того, кого выбрал отец.
М-да. Мир другой, а в головах все то же. И они еще будут меня убеждать в том, что у них все не как у людей.
– Ты молодец, – сказала я и отвернулась от зеркала, чтобы не видеть ее лица.
Хотя не была уверена, что она молодец, и вообще ни в чем не была уверена. Ее имя упоминали заговорщики: именно Лизея сообщила про мой узор, но вряд ли она была в курсе заговора. Особенно учитывая, что появилась при дворе Золтера недавно и вряд ли могла участвовать в том, что началось задолго до ее появления.
– Вы тоже молодец, – неожиданно донеслось сзади. – Не представляю, что бы я делала на вашем месте.
– Скучаешь по семье? – Я по-прежнему смотрела на свои руки.
– Нет. – Пауза. – Может быть… немного. По сестрам.
– У меня тоже есть сестра. И брат. – Не уверена, что это вообще было кому-то интересно, но мне просто нужно было это сказать.
– Они младше вас?
– Старше. – Я наконец-то повернулась к ней.
– Намного? – Лизея положила платье на постель и приблизилась.
– В нашем мире намного. Для вас, наверное, это сущий пустяк.
Винсент и Тереза действительно были значительно старше меня по человеческим меркам. Не представляю, с какой радости я вообще появилась на свет, если матушка и отец были так далеки друг от друга. У них уже был Винсент – достойный наследник, и Тереза, наделенная сильнейшей темной магией. В отличие от матушки отец был просто помешан на магии, об этом мне рассказывал Винсент. Он не чурался прогресса, но предпочитал изучать то, что в нашем мире медленно угасало.
– Не знаю. Не уверена. – Лизея улыбнулась. – Рядом с вами все пустяки становятся важными.
– О чем ты?
– Мне казалось, что разорванная родовая связь для меня ничего не значит. Но теперь я понимаю, что это не так.
– Вряд ли это связано со мной.
– Может быть, и нет. Но раньше я не… – Она запнулась. – Не знаю, как это объяснить. Давайте я лучше помогу вам привести себя в порядок.
– Не стоит. Не уверена, что я сегодня куда-то пойду.
– Но если его аэльвэрство…
– Я не желаю его видеть и с ним разговаривать.
Лизея открыла рот. Потом его закрыла. Потом все-таки выдохнула:
– О…
