Может, все дело было в том, что она действительно отличалась от женщин, с которыми ему приходилось иметь дело. В мире элленари не существовало столь четкой границы между полами, как в мире смертных. Женщина могла возглавлять армию, женщина могла править Двором. Правда, с тех пор как последняя королева ушла за Грань, прошло пять тысячелетий, но сути это не меняло. Женщина-элленари была равна мужчине, женщина-элленари не стеснялась собственного тела и желаний. Для нее это никогда не было чем-то запретным, скорее – естественным и проходящим. Истинное наслаждение постигалось разве что в соединении с мьерхаартан, но из-за случившегося много лет назад пары перестали возникать. Все больше и больше союзов Арка отказывалась благословить, и в результате обряд слияния стал чем-то вроде пережитка прошлого.
Никого он не интересовал по большому счету, этот обряд слияния.
Кроме Золтера, который так настойчиво собирался объявить Лавинию своей, и с этим Льер уже который день тщетно пытался разобраться. То, что лежало на поверхности, то, что озвучил Золтер, было всего лишь верхушкой, но что под ней скрывалось – никому не известно. Никому, кроме повелителя Аурихэйма.
Версия для всех была такова, что Лавиния должна родить ребенка, артефакт, соединяющий миры. Узнай она о том, что это значит на самом деле… Нет, представить ее реакцию на такое Льер даже не пытался. Ребенок смерти и жизни, достигнув определенного возраста, возраста пробуждения магии, стараниями Золтера превратился бы в артефакт. Буквально. Одушевленный предмет, соединяющий жизненные силы двух миров.
Все было бы просто, ясно и понятно, если бы не два «но».
С помощью столь мощного артефакта, привязанного к тебе кровью, всю силу мира можно забрать себе. И второе – Арка. Проклятая Арка и высшее благословение в ночь схождения луны и солнца.
Почему именно благословение?
Он перевернул всю замковую библиотеку в попытках найти хотя бы что-то, что способно было дать подсказку. Перебирал факт за фактом, пытаясь распутать клубок, чтобы понять, что такого особенного в Лавинии. Почему именно девственница. Почему нужно было проворачивать всю эту историю с ее мужем. Искал – и не находил.
Равно как и не представлял, почему с ее предплечья не сходит метка и что творится с ее магией.
Сейчас, когда эмоции отступили, уже не мешая мыслить здраво (признаться, до ее появления он вообще мало что испытывал по тому или иному поводу), оставалось только ругать себя за несдержанность.
Она действительно ничего не понимала, но умудрилась его найти. Поисковый портал, мгновенный выход на того, кого ищешь, – непростое заклинание даже для элленари. Смертным его воспроизвести так и не удалось, несмотря на то что они веками изучали записи армалов. Даже из тех, кто получил доступ к знаниям мааджари, самые простые порталы вытягивали силы. Сильнейшие маги лежали пластом и восстанавливались по несколько дней.
– Ваше аэльвэрство. – Вошедший коротко склонил голову.
Наргстрен.
Один из главнокомандующих Золтера, его наставник и тот, с кем они вместе планировали заговор. Если верить Лавинии, заговорщики от своих планов не отказались, а значит, времени у него остается все меньше и меньше.
– Я тебя слушаю.
– Вы просили лично докладывать об аэльвэе Орстрен. Она по-прежнему стоит за воротами замка.
Маска Золтера обжигала, как если бы он в самом деле приложил к лицу раскаленный металл. Была у элленари, управляющих стихиями, такая казнь: заковать в доспехи и раскалить их докрасна, держать в них приговоренного до тех пор, пока он не уйдет за Грань в жутких мучениях. В том, что Лавиния сегодня бросила ему в лицо, была истинная правда. Поцелуй, от которого он не сумел удержаться, принадлежал не ему. Не ему принадлежали все их разговоры и любые чувства, которые она испытывала.
И это сводило с ума.
Сводило, сводило и свело.
Когда их мир был полон жизни, элленари были полны чувств. Чувства, которые испытывали люди, не шли ни в какое сравнение с тем, что могли испытывать они. Если радость – то бесконечная, как вереница миров и раскинувшееся над головами небо, если ненависть – то глубокая и черная, как сама смерть, как ее ледяное сердце. Если любовь… Про любовь Льер знал от матери. Она говорила, что помнит, как впервые повстречала отца и что Арка благословила их именно в ночь схождения луны и солнца.
Отец вырос вместе с Золтером, они были друзьями, и долгое время именно он помогал повелителю Аурихэйма сдерживать надвигающуюся Пустоту. Самую страшную из существующих во всех мирах силу, способную даже смерть поглотить без остатка.
Однажды отец не вернулся: Пустота завладела им и увела за Грань, а Льеру, тогда еще совсем неопытному юнцу, Золтер предложил занять пост главнокомандующего. Военное дело было у них в крови, и он согласился не раздумывая. Что касается матери, она перенесла удар гораздо легче, чем могла бы.
– Если бы во мне было столько чувств, как когда мы вошли под Арку, – сказала она, – я бы умерла в тот же миг, когда его сердце остановилось.
Но чувств не было.
