В один прыжок достигнув ванной, он запустил в рот холодеющие пальцы и с криком, стоном и слезами исторгнул из себя зловонную отраву. В глазах мелькало, а ноги дрожали на кафельном полу. Но лучше ему не стало. Напротив, желудок уже сам по себе корчился, требуя всё новых и новых жертв. Яд, видимо, уже начал своё губительное действие. «Клятвопреступник», – шевельнулось в подсознании. «Так тебе!» С трудом передвигая ноги, он добрёл до высокой железной кровати, с трудом взобрался на неё и лёг, ожидая последних судорог и удивляясь, что всё происходит так буднично и просто.
Душа больного уже готовилась покинуть безжизненное тело, когда грубый толчок вернул её на место. Валентина Семёновна, его дородная супруга, возвышалась над ним с кувшином разведённой марганцовки в руках и полотенцем, скрученным удавкой. В отдалении грозно маячил клизменный аппарат.
– Нет, – слабо выдохнул умирающий. – Дайте мне спокойно…
– Я те дам! – пригрозила супруга. – Падаль всякую покупать…
Через час Владимир Иванович, вывернутый наизнанку и униженный безжалостной клизмой, лежал под тёплым пуховым одеялом, пытаясь согреть холодеющие ноги. Жена выпроваживала куда-то сына.
– Куда ты его, Валь?
– Я ему банку дала. Пусть к училке сходит по немецкому. Знать хотя бы, чем отравился…
Скоро сын вернулся со злополучной банкой, от одного вида которой больного немедленно вырвало бы, если б было чем.
Ну как? – спросил он, с трудом удерживая рвотный рефлекс. – Перевела?
– Перевела! – бодро отрапортовал сынишка. – Это сделано в Германии. Мясной деликатес. Называется – «Услада желудка»! Состав: мясо молодой индейки, соль…
– Не надо, – прервал его отец. Он вздохнул прерывисто, хотел сказать что-то – и не смог.
Петька наклонился над отцом.
– Учи, – шепнул он, но голос его прервался и Петька увидел, как чистая слеза пробороздила измученное лицо родителя. Петька приблизил ухо к самым его губам и наконец услышал тихое:
– Учи языки, Петька!
Новогодний сюрприз не получился.
Иван Петрович Новиков, учитель пения средней школы, грустно возвращался домой. Декабрьский снежок вкусно хрумкал под ногами, как кролик капустой, а в пустую авоську задувал ветерок.
Подарка не было. Не получилось! И что толку сожалеть и раскаиваться?
Зато какая ночь, Боже праведный! Как на заказ. Морозная и тихая. Святая. А звёзды сияют так, как будто кто-то зачерпнул совок горящих углей, да и шваркнул на небо. Иван Петрович задрал повыше голову, любуясь звёздами, – и ахнул.
Прямо над головой, на ветке дерева, сидел попугай. Что за чертовщина? Он снял перчатки, протирая глаза. Видение не исчезло. Точно попугай! И не какой-нибудь волнистый карлик, а крупный – и наверняка дорогой – заморский красавец, расписанный от клюва до хвоста всеми цветами радуги.
– Живой? – засомневался Новиков.
Словно прочтя его мысли, попугай встрепенулся, потом закрыл глаза, распушил перья и приготовился дать дубу. И всё же он был скорее жив, чем мёртв.
С трудом оторвав от ветки заиндевевшие лапки, Иван Петрович распахнул пальто, сунул туда птицу и прикрыл пуховым шарфом.
Сапоги Новикова весело заскрипели по снегу.
– Вот это сюрприз! – радовался он – Нет, бывает же – повезёт? Прямо с неба свалился. Вот удивится старая! И вообще: спасти от гибели благородное создание, да ещё в Новогоднюю ночь! Это здорово! – Новиков всё больше воодушевлялся. – Не зря говорят – как встретишь Новый год, таким он и будет. Верка, конечно, съест потом: сколько стоит, зачем столько отдал да где деньги взял… А мне для любимой ничего не жалко! – он радостно потирал руки, придумывая, какие грехи можно списать под эту птицу.
Вдвоём они быстренько дошагали до дома.
Жена, уже нарядная, но ещё в переднике, подставила щёку для поцелуя и привычно проворчала:
– Ну где ты бродишь? Давай скорее в столовую. Скоро гости, а у нас винегрет не готов…
– Постой, дорогая. Ты как муженька встречаешь? Который так старался! Просто с ног сбился и приготовил такой СЮРПРИЗ!!!
Новиков наслаждался минутой.
Многозначительным жестом фокусника он распахнул пальто.
Попугай высунулся из-под шарфа, моргнул ожившим глазом и отчётливо произнёс, глядя прямо на Верочку:
– Дурра!
– Что? – выдохнула жена.
– Дурра! – подтвердил попугай и добавил: – Моррда!
– Что это такое? Что?!
– Это… попугай, – смутился Новиков.
– А я думала – страус! – раскипятилась Верочка. – Где ты его взял? Купил?!
– Понимаешь, – замялся Новиков, – так получилось. Иду сейчас по улице, смотрю – попугай на дереве сидит. Я так удивился!!!
– Ах, удивился? Замечательно! А пальмы с верблюдом там случайно не было?
Всё понятно, – аккуратно рыдала Верочка, глядя в зеркальце и не давая туши попасть в глаза. – Вот где ты шлялся! – Она с подозрением понюхала воздух – Ну-ка, дыхни… Да не отворачивай нос!
– Верочка, ты пойми, – Новиков старался не дышать на жену. Вот вляпался! – Дорогая, успокойся! – он поспешил за женой на кухню.
