Я выхватываю из холодильника бифштексы, бросаю их на сковородку. Тем временем готовлю заказ: беру фирменную коробочку, кладу в неё листочек салата, половинку лимона и посыпаю специями. Осталось положить бифштексы – можно звать мотоциклиста.
– Готово? – Адонис, самый шустрый из них, хватает коробку и исчезает в ночи.
Я расправляю плечи, собираясь передохнуть, но вздох облегчения застревает в горле: я вижу бифштексы, которые пофыркивают на сковородке. Боже! Что я натворила! Отправила на заказ пустую коробку. То есть не совсем, конечно – лимон и салат вещи вполне съедобные, но заказчик хочет бифштексы. А вот они – шипят себе на сковордке, как издеваются. Что делать? Куда девать вещдоки? Съесть?! Только бы не увидел повар, Фотий. Мы и без того, в пылу бесконечных разборок, хватаемся за сковородки, а тут ешё это… Давясь и обжигаясь, я уничтожаю улики.
Не успеваю проглотить последний кусочек, как на меня коршуном налетает Фотий:
– Бифштексы отправила?!
– Отправила, отправила… – уверяю я, с удовлетворением поглаживая себя по животу. Он же не спросил – куда…
Самое поразительное в этой истории, что заказчик, получивший коробку с лимоном, не пожаловался. Я продолжала работать, зарабатывая на хлеб, и всякий раз, готовя бифштексы, мысленно повторяла: спасибо, неизвестный гражданин!
Работаю в отеле и дома у Косты и Дины. Работы много, но зато мой отель «Тритон» сияет как стёклышко и все туристы меня благодарят, выражая благодарность кто как может – словесно или деньгами.
С утра мыла холодильник и по неосторожности отломила пластмассовую детальку, что поддерживает полки. Мелочь – а неприятно. Главное, не забыть сказать Дине. Чтобы этого не произошло, решаю положить детальку на самое видное место. Не успевает Дина переступить порог, как я сообщаю: Дина, извини, но я сломала…
– Что? – беспокоится Дина.
– Сейчас. Я покажу.
– Как это называется?
– Я не знаю. Одну минуту…
Я напрягаю все свои умственные способности, пытаясь вспомнить, куда положила злосчастную детальку. Мы мрачно шествуем по комнатам.
– Натали, – вопрошает Дина, – что ты сломала? Телевизор?
– Нет.
– Телефон?
– Нет.
– Стиральную машину?
– Нет.
– О, Натали, – чуть не плачет Дина, – ты сломала сейф?!
В небе сгущаются тучи. Пахнет грозой. Наконец я радостно восклицаю: вот! – и протягиваю Дине пластиковый осколок.
– О, Натали! – восклицает Дина, и я вижу, что в душе её распускаются фиалки. – Ты сломала это? Только и всего? Не беспокойся, дорогая, мы скажем Косте – он купит новую.
Дина улыбается. Я – тоже. Мы обе счастливы, как никогда.
Сегодня в отель приехала пара из Австрии, Франц и Хельга. Молодые и счастливые, совсем дети. Я не пожалела для них лучший номер с прекрасным видом на море. С утра поболтали, как водится, посмеялись, а вечером я встретила их в супермаркете. Вижу – Франц мнёт бока здоровенному арбузу. Увидел меня, обрадовался:
– Натали, как хорошо, что мы тебя встретили! Скажи, хороши ли арбузы на Санторине? Советуешь купить?
Я задумалась. Арбуз они, конечно, съедят. А кто будет корки выносить?
– Пожалуй, нет, – говорю я. – Не советую.
– Почему?
Я, тихо, чтобы не услышали продавцы:
– Химия…
Франц в ужасе роняет арбуз к ногам подруги.
– Что же нам тогда купить?
Я оглядываю полки:
– Возьмите лучше виноград.
– Какой?
– Без косточек…
Страна – это язык.
Без языка чувствуешь себя младенцем и непостижимым образом впадаешь в возраст «почемучек», донимая окружающих неизменным «что это?» и «почему?»
Моим первым учителем греческого был Йоргос, человек двух лет. Я была для него загадкой: взрослая тётя, а говорить не умеет!
– Что это? – спрашиваю я, увидев бабочку.
– Петалюда! – радостно сообщает Йорго.
– Пента…лида?
– Нет, Натали. Петалюда!
– Петалюююда! – согласным дуэтом тянем мы.
Наш восторженный дуэт слышит вся улица. Мы оба счастливы: я – учителем, Йорго – ученицей.
– Что это?
– Алого! – (лошадь)
– Это?
– Лагос! – (кролик)
– Это? – я протягиваю ему очередную игрушку и Йоргос сообщает мне новое, интересное слово. Слово не запоминается, и мы на два голоса повторяем его, поём, выкрикиваем, пока на наш дуэт не прибегает Дина. Она шлёпает «учителя» по попке и говорит по-английски:
– Натали, забудь это слово. Это очень плохое слово. From sex.
Хороший учитель даёт прочные знания. Слово не забылось.
Продолжаю работать и учить язык. Очередным учителем греческого стал дед Янис, у которого работаю по утрам. Голова набита словами, как опилками и я чувствую себя настоящим Винни-Пухом: «в голове моей опилки, и свистелки, и сопилки». Слова ещё не обрели плоть, они не пахнут, не ощущаются на вкус и цвет. Просто набор звуков.
Теперь вопросы задаёт учитель.
– Что это? – дед тычет себя пальцем в лицо, имея ввиду подбородок: «пигуни».
– Это? – напрягаюсь я. – Тигани! – (сковорода)
– Нет, Натали, – смеётся дед, – Тигани мы имеем на кухне. А это…
– Пируни! – догадываюсь я. – (вилка).
Наконец слово найдено. Мы долго смеёмся, затем дед интересуется: что у нас сегодня на обед?
