– В Афинах, – добавил Александр Илларионович, – до сих пор живёт моя родственница Шереметьева.
И гд-то в подсознании промелькнуло: вот бы с ней встретиться…
Видимо, у судьбы есть свои планы на наш счёт.
Прошло время, и я тоже оказалась эмигранткой в Греции. Помня давний разговор с Александром Илларионовичем, я думала о встрече с Ксенией Николаевной Шереметьевой. Но не было случая. Между тем в селе Ракитное Белгородской области готовились отметить его славное 300-летие. Какое отношение имеет Ракитное к нашей истории? Самое прямое. Дед Ксении Николаевны, Феликс Николаевич Юсупов, отбывал там ссылку после убийства Распутина.
Уроженка Ракитного Лидия Ковалёва приехала в Грецию на отдых и искала, с кем передать Ксении Николаевне приглашение на праздник. Наши желания встретились. Воистину тесен мир Божий – во времени и в пространстве. Дед Лидии Павловны был кучером, и его нанимали к Юсуповым, когда они приезжали в своё имение.
И вот я в Афинах.
Начался день замечательно: фотоаппарат «зажевал» плёнку, батарейки в диктофоне сели, а кондитерская на улице Букурестиу – место условленной встречи – оказалась закрытой на ремонт и обнесённой глухим забором. Что делать? Я располагаюсь в ближайшем кафе, мрачно мурлыча под нос «… трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете…» Вся надежда на мобильный телефон. Наконец раздаётся долгожданный звонок и появляется Ксения Николаевна. Я смотрю на эту красивую, подтянутую женщину с недоумением: кажется, я где-то её видела…
Родословная моей собеседницы удивительна. Беглый взгляд на генеалогическое дерево потрясает воображение: имена Романовых, Воронцовых, Юсуповых записаны на его ветвях. Основоположник древнейшего рода – князь князей, султан султанов и ханов Абу-бекир бен Райок был потомком пророка Али – племянника Магомета. Его отдалённый потомок, князь Юсуф, правил Ногайской Ордой. Дочь Юсуфа, отважная Сюимбике, царица Казани, воевала с Иваном Грозным, а её правнук принял православие и получил титул князя Юсупова. Суровые ветры перемен разметали родовое гнездо и разнесли по свету родственников моей собеседницы. Мне было интересно узнать, кем же считает себя Ксения Николаевна, русская дворянка, родившаяся в Риме, вышедшая замуж в Греции и живущая большую часть года в Париже?
– В Греции я гречанка, – улыбается Ксения Николаевна, – а в Париже я русская. И в Санкт-Петербурге, конечно, там я совершенно русская.
История, которую мы изучали в школе, имела два цвета: чёрный и белый. Без полутонов. Все богатые были плохими, все бедные – хорошими. В это мало верилось, но не было фактов. Информация была закрытой. Не случайно в России наблюдается сейчас небывалый интерес к прошлому. Не случайно так интересуют нас факты, которые могут добавить ещё один штрих к портрету истории.
Я рассказала Ксении Николаевне о моей давней встрече с её родственником.
– О да, – оживляется моя собеседница. – Я хорошо знаю Александра Илларионовича. Софья Воронцова, о которой он говорил, – сестра моей бабушки Шереметьевой, урождённой Воронцовой-Дашковой. Благодаря ей мы оказались в Греции. Когда Софья Воронцова умерла, моя бабушка уехала в Рим, а мы с мамой остались. Отец был моряк, когда у него был отпуск, он приезжал в Афины.
– Тогда, в России, Александр Илларионович рассказывал, что его семья бедствовала в Париже. Их материально поддерживал Феликс Николаевич Юсупов, он буквально кормил их.
– Это действительно было так. Мои бабушка и дедушка на собственные деньги кормили эмигрантов, ведь большинство бежали из России с пустыми руками. Дедушка никогда не говорил об этом, и этого не знают. Дед ходил в госпиталь к умирающим. Он проводил с ними последние часы, чтобы человек мог с миром уйти из этой жизни. Об этом знали, и ему звонили, когда это было необходимо.
У него было сердце. Я не помню, чтобы о ком-нибудь он плохо говорил. Такой же была моя мать.
– Вы помните бабушку и дедушку?
– Конечно. Впервые увидела их в пять лет. Потом, когда выросла, часто гостила у них в Париже. Когда дедушка умер в 1967 году, мы приехали в Париж и жили с бабушкой. Бабушка ненадолго пережила Феликса Николаевича. Она не хотела жить без него. Она очень любила мою мать, меня и внучку, но главным человеком в её жизни был дедушка.
Наш разговор приобретает всё более непринуждённый характер.
Мы беседуем, потягивая кофе, и я всё чаще выключаю диктофон, чтобы поговорить на отвлёченные темы. Ксения Николаевна интересуется моей историей – как я попала в Грецию, как ощущаю себя в этой стране. Мне кажется, что я давно её знаю. Невозможно не попасть под обаяние этой необыкновенно красивой женщины. Гены прабабушки, первой московской красавицы З. Н. Юсуповой и бабушки Ирины Александровны, великой княжны Романовой, не пропали даром. Я внезапно понимаю, где видела это лицо – на старинных фотографиях четы Юсуповых.
– Да, – улыбается Ксения Николаевна, – мне многие говорили, что я похожа на бабушку.
– Мне кажется, что вы счастливы в семейной жизни. Это правда?
– О да, я очень счастлива.
