– Что должна делать критика? Она должна смотреть всё что снимается, обдумывать это, описывать и как бы осмыслять кинопроцесс. Давать людям – и тем кто делает кино, и тем кто смотрит – некие ориентиры. Не прямо, но всё же направлять кинопроцесс. Сейчас, к сожалению, эта профессия исчезла. Везде, и не только в России, господствует реклама. Фильм нужно раскрутить. Как, что – непонятно. Создатели фильмов смотрят на пишущих людей как на таких пиар-агентов. Давайте расскажите о нашем актёре, какая у него жена, какая машина, квартира. И за всеми этими разговорами о машинах и дачах совершенно исчезла настоящая критика. Общее плачевное состояние российского кино и упад критики – всё это связано. Мне ещё повезло: я успел застать её последний всплеск во время перестройки. Был у нас молодёжный номер Советского экрана, я написал статью о цензурных сокращениях в иностранных картинах – и это, может, самая моя большая гордость в кинокритике – после неё было принято постановление об отмене сокращений. Конечно, это произошло не только благодаря статье, время пришло. Это был 87 год, самый разгар перестройки. Но какой был отклик! Я получил два мешка писем. От Калининграда до Владивостока и от Кушки до Архангельска. Некоторое время я вёл телепрограммы – «Парад фестивалей» на первом канале, потом «Киномарафон» на втором – это было связано со 100-летием кино. Мы показывали киношедевры и рассказывали о них.
– То есть, ваша задача посмотреть фильмы и написать о них и о нашем фестивале?
– Да, будет репортаж в газете Культура.
– Сколько же фильмов вы посмотрели за всю жизнь?
– Я, кстати, недавно об этом задумался и решил что где-то от 5 до 10 тысяч.
– !!! Ну и как? Есть ли что-то, чем вас ещё можно удивить?
– Думаю, что нет. На мой взгляд, золотой век кино уже позади. И вот смерть Бергмана и Антониони, почти в один день, произвела на всех именно такое впечатление.
– Сколько кинолент создано за более чем столетнюю историю кино? Сотни тысяч? Миллионы? Всё уже сказано обо всём. В чём же тогда, на ваш взгляд, состоит движущая сила в развитии кинематографа?
– Новое – это хорошо забытое старое. Можно сказать о том, о чём давно не говорилось. Можно делать какие-то формальные вещи. Из представленных на фестивале российских фильмов мне понравилась картина «Простые вещи». Алексея Попогребского Не могу сказать, что она мне что-то новое сказала, просто напомнила хорошее советское кино 60-х годов.
– Не могу не согласиться с вами. А вот фильм «Груз»… У него очень верное название. Этот груз психологического давлении трудно вынести. Это самый жуткий фильм, уведенный в моей жизни. В связи с этим возникает вопрос – есть ли предел в демонстрации беспредела?
– В одном из интервью после этого фильма Балабанов сказал – и я с этим согласен – что нормы вообще не существует. Показывать можно всё что угодно. Другое дело как. Чтобы зритель, сидящий в зале, не задавался вопросом – а зачем нам всё это показывают. И, к сожалению, в этой картине, как и в трёх последних картинах Алексея Балабанова, которого я очень люблю и всегда считал его лучшим режиссёром постсоветского кино – есть некий перебор в показах ужасов советского периода. Советский Союз был ужасен не этим. Не тем что были маньяки, милиционеры-садисты – они были и есть во всём мире.
– А у нас, живущих за пределами России, есть свой взгляд на проблему, который можно выразить одним словом: за Родину обидно. Я не критик и не знаток киноискусства, мой взгляд – это взгляд обычного зрителя. Создаётся впечатление, что современные режиссёры боятся, стесняются показывать светлую сторону жизни. Боятся показать свет, радость, любовь и верность – всё то, к чему естественно стремится каждый человек, то, что они желают себе и своим детям. Из года в год, на протяжении десятилетий, суют под нос зрителю вонючие портянки убогой, грязной, вшивой, вечно пьяной Руси. На фестивале были представлены три фильма. Везде пьют по-чёрному. Создаётся впечатление, что без бутылки душевные переживания героя показать нельзя. А, может, это режиссёр хватается за бутылку как за привычный приём? Зачем изобретать что-то новое, когда половину экранного времени можно занять простым бульканьем из горла?
– С одной стороны это можно понять как ответную реакцию на то, что столько лет в России показывали только светлое, хотя в жизни была сплошная тьма. Но самое хорошее – это вот как в фильме «Простые вещи» Там тоже достаточно сложная и драматичная история. Но там нет никакого сгущения красок. Смотришь, понимаешь как сложна человеческая жизнь – но тебе не хочется застрелиться.
