Словно в тумане, я вернулась туда, где оставила Зика, почти боясь того, что мне предстояло увидеть. Однако, свернув на нужную улицу, я заметила знакомый силуэт — Зик прислонился к знаку «Стоп», сжимая в одной руке мачете, а другой держась за столб, то ли подтягиваясь, то ли стараясь не упасть. С тротуара за ним тянулся след из красных капель.
— Зик! — Подбежав, я потянулась к нему, но он отпрянул, зашипев и подняв оружие. В глазах его вспыхнули гнев и растерянность, но они тут же уступили место боли, и Зик упал вперед.
Я вновь подхватила его, стараясь не вдыхать запах пропитавшей его одежду крови. Мы поковыляли по тротуару. Он страха и беспокойства говорила я резко:
— Ты что творишь, идиот? Хочешь, чтобы тебя прикончили? Я, кажется, сказала тебе сидеть тихо.
— Я услышал… выстрелы, — выдохнул Зик.
Его лицо и волосы были мокры от пота. Я чувствовала, как он дрожит, кожа его была холодной и липкой. Черт, ему нельзя было оставаться в таком состоянии. Я огляделась вокруг в поисках убежища и решила, что дом на другой стороне улицы подойдет.
— Я хотел помочь, — продолжил Зик, когда мы похромали через дорогу. — Я не мог просто так сидеть. Я должен был попытаться. Посмотреть… вдруг кто-то спасся. — Он плотно сжал губы. Я меж тем пинком открыла калитку и потащила его через двор к заросшему крыльцу. — Кто-нибудь…
Не став отвечать на этот вопрос, я открыла дверь и заглянула внутрь. Тут хотя бы была знакомая обстановка. Штукатурка облезала со стен, пол был усыпан камнями и мусором. Крыша в нескольких местах продырявилась, и обломки черепицы рассыпались по гостиной, но в общем дом казался крепким. У стены стоял желтый диван — весь изъеденный плесенью, однако без единой дырочки, и я осторожно подвела к нему Зика по неровному полу.
Он упал на диван с едва сдерживаемым стоном, закрыл глаза, но тут же снова открыл, словно боялся отрывать от меня взгляд. Видеть его в столь беспомощном положении было больно. Он совсем мне не доверял.
— У тебя опять кровь идет, — сказала я, заметив свежие красные пятна на повязке. Зик напрягся, и мне пришлось сдержать желание указать ему на тот факт, что если бы я хотела его укусить, то уже укусила бы. — Жди здесь. Я попробую найти что-то для перевязки.
Стараясь не выказывать своей злости, я повернулась, вышла из комнаты и направилась вглубь темного дома. Зик молчал, так что я производила свои поиски в тишине — мне нужны были бинты, еда или хоть что-то, что могло бы нам помочь. Комнаты, если не считать грязи, пыли и плесени, оказались на удивление нетронутыми, словно жильцы ушли, ничего с собой не взяв. На кухне обнаружилоссь изрядное количество разбитых тарелок и кружек, а на верхней полке в холодильнике я нашла то, что сто лет назад, наверное, было пакетом молока. В спальнях было по большей части пусто — ни простыней, ни одежды, хотя по запаху мочи и испражнений я догадалась, что под кроватью устроили себе гнездо лиса или даже целая семья енотов.
В коридоре я нашла дверь в ванную. Зеркало над раковиной было разбито, но в шкафчике я обнаружила коробку марлевых компрессов и пыльный рулон бинтов. Ниже на полке примостились маленький пузырек с таблетками и коричневый пузырек побольше, до середины наполненный жидкостью. Я вгляделась в выцветшую этикетку, мысленно благодаря Кэнина, настаивавшего, чтобы я училась читать лучше: в коричневом пузырьке содержалось кое-что очень нам нужное.
Брать белые таблетки я побоялась и оставила их в шкафчике, но марлевые компрессы и перекись водорода забрала, заодно прихватив с вешалки пыльное полотенце, и принесла все это Зику. Он сидел уже прямее и пытался снять с ноги жгут. Судя по плотно сжатым зубам и потному наморщенному лбу, дело у него шло не особо хорошо.
— Прекрати, — велела я, опускаясь рядом с диваном на корточки и раскладывая на полу свои находки. — Ты только хуже сделаешь. Дай я.
Зик с опаской поглядел на меня, но боль и усталость в конце концов победили, и он лег на диван. Я принялась колдовать над его ногой: полотенцем вытерла кровь, затем щедро полила рану перекисью. Зик зашипел сквозь стиснутые зубы, когда прозрачная жидкость соприкоснулась с плотью и вскипела белой пеной.
— Извини, — пробормотала я, и Зик резко выдохнул.
Окончательно очистив рану от крови, я забинтовала ее и стала прилаживать сверху марлю.
— Эллисон.
Я не стала отрываться от работы, и голос прозвучал равнодушно:
— Что?
Зик помедлил, должно быть, угадывая мое настроение, а потом очень тихо спросил:
— А остальные? Ты… кого-нибудь нашла?..
Я стиснула зубы. Вот зачем он заговорил об этом именно сейчас?
— Нет, — ответила я. — Все исчезли. Люди Шакала забрали всех.
— Всех?
Я хотела солгать или хотя бы пригладить правду, но Зик всегда был со мной честен. Как бы ни было тяжело, я должна была сказать ему.
— Не всех, — призналась я. — Дороти убили.
