— Спасибо, — пробормотал он, когда я поднялась и собрала старые бинты, чтобы зарыть их во дворе. Не похоже было, чтобы поблизости обретались бешеные, но подстраховаться никогда не лишне. Бешеных кровь с запахом перекиси, возможно, не смутит. — Эллисон.
Я обеспокоенно обернулась. Судя по тону Зика, ему было так же неловко, как мне. Он помолчал, словно мысленно споря сам с собой — говорить или нет, но потом поник и вздохнул:
— Почему ты вернулась?
Я пожала плечами.
— Я заскучала? Мне больше некуда было идти? Мне показалось, что это неплохая идея? Выбери сам.
— Я бы тебя застрелил, — негромко признался Зик, глядя в пол, — если бы увидел рядом с нашими. Я бы все сделал, чтобы тебя убить.
— Ну, это у тебя не вышло, — ответила я резче, чем хотела. — И теперь это уже не важно — только, если в следующий раз не захочешь, чтобы я спасала тебе жизнь, так и скажи, — я повернулась, чтобы выйти.
— Погоди, — остановил меня Зик и снова вздохнул и провел пальцами по волосам. — Прости, — сказал он, наконец подняв на меня глаза. — Я стараюсь, Эллисон, правда. Просто… ты
— Я никого не кусала, — тихо сказала я. — Это правда, Зик. Я не кормилась ни от кого из наших.
— Я знаю, — ответил он. — Я просто думал…
— Но я хотела.
Зик резко посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд, мой голос не дрогнул, лицо не изменилось.
— Много раз, — продолжала я, — я могла покормиться от тебя, Калеба, Дэррена, Бетани. И это было трудно — не укусить их, не покормиться от них. Голод — он всегда с тобой. Увы, это и значит быть вампиром. Невозможно долго находиться среди людей, не желая никого укусить.
— И ты рассказываешь это мне… почему?
— Потому что тебе нужно это знать, — просто ответила я. — Потому что это моя суть, и сейчас тебе следует знать, в чем она заключается.
Голос Зика снова стал холодным.
— Выходит, ты говоришь мне… что никто из нас никогда не будет в безопасности рядом с тобой.
— Я не могу обещать, что никогда не укушу никого из вас, — беспомощно пожала я плечами. — Голод заставляет вечно жаждать человеческой крови. Без нее нам не выжить. И возможно, ты правильно прогнал меня той ночью. Но клянусь — я буду бороться со своим желанием. Это самое большее, что я могу обещать. И если этого недостаточно, что ж… — я снова пожала плечами. — Мы будем разбираться с этим после того, как спасем остальных.
Зик не ответил. Похоже, он глубоко задумался, поэтому я, ничего не говоря, вышла из дома — избавляться от кровавых бинтов.
Быстро зарыв их во дворе, я посмотрела на дорогу. На другом конце шоссе ждал Старый Чикаго, а вместе с ним — целая армия мародеров и таинственный король-вампир. Повелитель вампирского города. В этом была определенная ирония — в конце концов я вернулась к тому, от чего так старалась сбежать. Небо на востоке светлело. Войдя в дом, я увидела, что Зик так и сидит за столом с раскрытым рюкзаком и жует сушки, которые я нашла в городе. Он поднял на меня глаза, но от еды не оторвался — инстинкт, знакомый мне по жизни на Периферии. Что бы ни случилось, как бы хреново или неловко тебе ни было — ешь, пока можешь. Тебе не дано знать, когда ты сможешь поесть снова и не окажется ли эта трапеза последней.
Еще я заметила, что Зик достал свой пистолет и положил рядом с собой на стол, и решила не обращать на это внимания.
— Уже почти светает, — сказала я, и Зик кивнул. — Если тебе нужно, есть болеутоляющие и вода. Бинты и перекись в переднем кармане.
— А патроны?
Я покачала головой.
— В городе я ничего не нашла, да и времени на поиски было немного. — Я специально избегала смотреть на пистолет рядом с его рукой. — Сколько патронов у тебя осталось?
— Два.
— Значит, придется выжать из них все возможное. — Я поглядела в окно и поморщилась. — Мне пора. Осторожнее с ногой, хорошо? Если что-то случится, до заката я тебе помочь не смогу. Увидимся вечером.
Зик кивнул, не поднимая глаз. Я прошла по коридору, отмахиваясь от паутины и переступая через мусор, — на том конце оказалась спальня. Дверь до сих пор держалась на петлях. Я толкнула ее, и она со скрипом открылась. У стены под разбитым окном стояла широкая кровать, занавески тихо колыхались на ветру. На изъеденном червями матрасе лежали бок о бок два скелета, одежда на них сгнила. Между ними устроился третий скелет, гораздо меньше, — в объятиях одного из взрослых, прижавшись к его груди.
Словно завороженная, охваченная странным сюрреальным чувством, я смотрела на скелеты. Конечно же, я слышала истории об эпидемии — мама упоминала о ней, когда рассказывала о прежней жизни. Иногда болезнь обрушивалась так стремительно, так внезапно, что целые семьи умирали за пару дней. Эти кости, эта семья принадлежали к иной эпохе, иной эре, до наших времен. На что была похожа жизнь здесь до эпидемии, без бешеных и вампиров, без безмолвных пустых городов?
