Зик ничего на это не ответил. Закончив перевязывать ему ногу, я подняла взгляд и увидела, что он склонил голову и прикрыл рукой глаза. Я собрала свои медицинские принадлежности и поднялась. Мне было неловко глядеть на то, как Зик борется со своим горем. Но он лежал совершенно тихо — ничего не говорил, не всхлипывал, не издавал никаких звуков. А когда убрал руку от глаз, в них не было слез и голос его был тверд.
— Я пойду их искать.
— Один — не пойдешь, — сказала я, кладя перекись и бинты на полусгнивший столик. — Если только ты не думаешь, что, раненый, справишься в одиночку с сорока мародерами. Я пойду с тобой.
Зик сердито глянул на меня, голубые глаза блеснули в сумраке, на груди сверкнул крестик. Я видела, что внутри у него разыгралась борьба; я была вампиром, врагом, тем, кому нельзя доверять, — но в то же время я только что спасла ему жизнь, и я была его единственной надеждой выручить остальных. Я вспомнила о шрамах на его плечах и спине, об убеждениях, которые в буквальном смысле вбивали в него, и задумалась: как глубоко въелось в Зика учение Джеба?
Наконец он кивнул — неохотно, мучительно, как будто на это движение ушли все его силы.
— Хорошо, — пробормотал он. — Мне сейчас нужна любая помощь. Но… — Он выпрямился, глаза его превратились в две голубые щелки, как тогда у Арчеров. — Если ты попытаешься укусить меня или покормиться от кого-либо из наших, клянусь, я тебя убью.
Я поборола желание обнажить клыки.
— Приятно это знать, особенно после того как я спасла тебе жизнь.
По лицу Зика побежала тень вины, плечи его опали.
— Извини, — прошептал он, проводя пальцами по волосам. — Я просто… неважно. Я благодарен тебе за то, что ты пришла. Спасибо.
Слова давались ему с трудом, звучали неловко, и я пожала плечами.
— Ничего страшного. — Так себе извинение, но он хотя бы не пытался отрубить мне голову своим мачете. — Тогда вперед, за мародерами. Ты знаешь, куда они направились?
Зик откинулся на диване.
— Нет, — сказал он, и голос его чуть дрогнул. Было видно, что Зик пытается сдержать эмоции. — Я не знаю, где они. И куда они забрали наших. И даже
— Получается, ты даже не знаешь, в каком направлении они поехали, — пробормотала я, глядя на дверь.
Зик тряхнул головой и врезал кулаком по подлокотнику дивана — раздался гулкий звук. Я выглянула за дверь, посмотрела на красноватое небо над крышами — там, где догорала церковь. На улицах теперь царила тишина. Кроме утихающего огня, ничто больше не выдавало, что мародеры были тут. Люди Шакала знали, что делали. Нападение было быстрым, ловким и смертоносным, нападавшие растворились в ночи без следа.
Почти все.
— Жди здесь, — сказала я Зику. — Я скоро вернусь.
— Что ж, хорошо, что на тебе был шлем, верно?
Придавленный мотоциклом мародер поднял на меня полные боли и ужаса глаза. Я слышала, как бешено колотится в груди его сердце, чувствовала запах крови, сочащейся где-то под мотоциклом. Надо отдать ему должное, для человека он был крепким. Памятуя о том, с какой силой он врезался в стену, я отчасти ждала найти здесь труп со сломанной шеей.
Что здорово нарушило бы мои планы.
Я улыбнулась ему, показав клыки.
— Жаль только, что нога сломана. Это создает кое-какие проблемы, не так ли? Должна признать, мне немного жаль, что все так закончилось. Преследование может быть столь же увлекательным, сколь и убийство.
— Ох, твою мать, — выдохнул мародер, лицо его побледнело под пеленой пота. — Что тебе надо, вампирша?
Как интересно. Вид вампира его пугал, однако не удивлял.
— Ну, есть у меня к тебе одно дело, — непринужденно сказала я. — До меня доходили слухи, что ваш главарь не совсем человек. Что он как я. — Я наклонилась к мародеру так, чтобы наши глаза встретились, и снова улыбнулась. — Я хочу знать, где его найти, где у него логово, какая у него территория. В наши дни вампира редко встретишь за пределами городов. Этот «мародерский король» меня заинтересовал. И ты сейчас мне про него расскажешь.
— С чего бы? — дерзко ответил мародер — должна признать, храбрый поступок. — Хочешь влиться в наши ряды, кровососка? Стать нашей королевой?
— А что, если так?
— Шакал не любит делиться.
— Ну, это уже не твоя проблема, верно? — заметила я и прищурилась. — Где он?
— Если скажу, не будешь меня убивать?
— Не буду. — Я опять улыбнулась и показала клыки. — Если скажешь, я не буду использовать тебя как свой личный буфет до тех пор, пока мы не доберемся до территории Шакала. Если скажешь, я не стану ломать твои руки и здоровую ногу, как прутики, не стану волочить тебя по земле, пока у тебя ни единой целой кости не останется, и не брошу тебя на дороге на съедение бешеным. Если скажешь, худшее, что я с тобой сделаю, — оставлю тебя здесь спокойно умирать. Кстати, мне сейчас что-то есть захотелось…
