— Вообще, я тут кое о чем думал, — признался Зик, хромая направляясь вместе со мной в гостиную. Сегодня он выглядел явно лучше: еда, отдых и болеутоляющие сделали наконец свое дело. — О том, что ты сказала мне прошлой ночью. Я хочу больше узнать о вампирах… от тебя. Так-то я знаю о них лишь со слов Джеба.
Фыркнув, я взяла с пола рюкзак.
— Что мы злобные бездушные демоны, у которых на уме одно — пить кровь и обращать людей в монстров? — шутливо спросила я, ища бинты и марлю.
— Да, — серьезно ответил Зик.
Я подняла на него глаза, и он пожал плечами.
— Ты была честна со мной прошлой ночью, — сказал он. — Ты не стала говорить то, что я хотел услышать, то, что я от тебя ожидал. Поэтому я подумал, что могу… выслушать другую сторону. Послушать тебя, если ты захочешь рассказать. Почему ты стала вампиром. Что заставило тебя захотеть… — он запнулся.
— Сделаться нежитью? Пить кровь живых? — Я достала перекись, бинты и марлю, разложила на полу у дивана. — Чтобы больше никогда не беспокоиться, что обгоришь на солнце? Ну, если только один последний раз.
Зик демонстративно нахмурился.
— Если ты не хочешь рассказывать, ничего страшного.
Я махнула рукой на диван, и Зик сел, уперев локти в колени. Склонившись рядом, я принялась разбинтовывать его ногу.
— Что ты хочешь знать?
— Сколько тебе лет? — спросил Зик. — То есть как давно ты… вампир?
— Недавно. Всего несколько месяцев.
— Месяцев?
В голосе Зика прозвучало изумление, и я подняла на него глаза.
— Ну да. А ты думал, сколько мне?
— Ну… не несколько месяцев. — Зик тряхнул головой. — Вампиры бессмертны, так что я думал… возможно…
— Что думал? Что мне сотни лет? — Я усмехнулась и вновь склонилась над его ногой. — Хочешь верь, хочешь нет, Зик, но для меня все это совершенно в новинку. Я до сих пор учусь быть вампиром.
— Я не знал, — тихо произнес Зик. — Так мы с тобой и вправду сверстники. — Он помолчал, обдумывая это, потом покачал головой. — Что с тобой случилось?
Я медлила с ответом. Я не хотела ни обсуждать, ни вспоминать свою прошлую жизнь; прошлое прошло — к чему ворошить то, что уже не изменишь? Но Зик все же пытался меня понять, он заслуживал по крайней мере объяснения. Правды.
— Я не врала, когда говорила, что родилась в вампирском городе, — начала я, сосредоточившись на перевязке, чтобы не смотреть на Зика. — Мы с мамой… жили в маленьком домике в одном из секторов. Она была Отмеченной, и это означало, что дважды в месяц ей надо было ходить в клинику «на сдачу». Все было очень цивилизованно — или так пытались это представить вампиры. Никаких принудительных заборов крови, никакого насилия, никаких отвратительных смертей, — я фыркнула. — Вот только люди все равно все время пропадали. Вампиры — охотники. Никакой цивилизацией из них — из нас — это не вытравить.
Я чувствовала, что Зику неуютно, ему неприятно было, что я внезапно признала: все вампиры в той или иной степени убийцы. Что ж, он хотел правду. Никакой больше лжи, никаких больше иллюзий. Я вампир, и все тут. Оставалось лишь надеяться, что он сможет это принять.
— В общем, — продолжала я, отворачивая марлю, чтобы открыть рану — выглядела она глубокой и зловещей, но не инфицированной, — однажды мама заболела. Она не могла встать с постели, поэтому пропустила очередную сдачу крови. Два дня спустя к нам явились вампирские домашние люди и взяли у нее требуемое количество крови насильно, даже не поглядев, что от слабости она не могла ни есть, ни даже двигаться. — Я помолчала, вспоминая крохотную холодную комнату и маму, лежащую под тонким оделялом, бледную как снег. — Она так и не оправилась, — закончила я, прогоняя воспоминание обратно в самые темные глубины сознания. — Вскоре она просто… угасла.
— Соболезную, — прошептал Зик. И, судя по его голосу, он был искренен.
— С тех пор я возненавидела вампиров. — Смочив тряпку в перекиси, я прижала ее к ране, чувствуя, как Зик напрягся и стиснул зубы. — Я поклялась, что никогда не стану Отмеченной, что меня не заклеймят, как скот, что я не дам им ни капли своей крови. Я нашла других таких же, Неотмеченных, и мы старались как могли: воровали, побирались, разыскивали повсюду съестное, лишь бы выжить. Мы едва не умирали от голода, особенно зимой, но это было лучше, чем служить вампирам кровяными дойными коровами.
— И что произошло потом? — тихо спросил Зик.
Я принялась разматывать бинт, но толком его не видела. Воспоминания снова захлестнули меня — темные, ужасные. Дождь, кровь и бешеные, я лежу в объятиях Кэнина, а мир вокруг тает.
— На меня напали бешеные, — наконец сказала я. — Они убили моих друзей и сильно порвали меня, произошло это за пределами города. Той ночью меня нашел вампир, и он предоставил мне выбор — быстрая смерть или стать такой, как он. Я все равно ненавидела вампиров и в глубине души понимала, во что превращусь, но еще я понимала, что не хочу умирать. И вот что я выбрала.
Какое-то время Зик молчал.
— Ты жалеешь об этом? — в конце концов спросил он. — О том, что стала вампиром, выбрала такую жизнь?
Я пожала плечами.
