— Узнал про Кэнина? — Шакал снова крутанул кол, и я беспомощно выгнулась, охваченная мучительной болью. — Ты ведь видела его сны, верно? Сильные переживания иногда передаются кровным родственникам. Так что Кэнин сейчас, возможно, даже чувствует твою боль. Как интересно, правда? — Он с улыбкой придвинулся ко мне: — Эй, Кэнин, ты меня слышишь? Видишь, что я делаю с твоим последним отродьицем? Что-что? — Он склонил голову набок. — Говоришь дать ей еще один шанс? Не убивать ее, как ты убил своих братьев? Интересная мысль. Думаешь, если я спрошу еще раз, она согласится?
Мои пальцы наткнулись на край чудом не разбившейся колбы и сомкнулись на ней. Шакал все еще стоял, наклонившись ко мне, и я со всей силой ударила его колбой по лицу. Стекло разбилось, голова Шакала дернулась, он взревел.
Он схватил меня со стола, швырнул через голову — я понеслась по воздуху, на мгновение увидела стремительно приближающиеся окна и с оглушительным звоном врезалась в стекло. Холодный ветер Чикаго ударил мне в лицо, на секуду я зависла в пустоте, а потом начала падать.
В отчаянии я изогнулась, выбросила вперед руки, ища что-то прочное. Мои пальцы проскребли по металлу, и я ударилась о внешнюю стену здания, одной рукой уцепившись за подоконник.
Я посмотрела вверх. Шакал нависал надо мной, половина лица у него была багровой, желтые глаза сверкали. Но он все равно улыбался — его собственная кровь стекала ему в рот, окрашивая клыки в красный.
— Это, — заметил он непринужденным тоном, совсем не вязавшимся с выражением его лица, — было довольно неумно. Храбро, но неумно. Да еще и после того, как я предложил тебе выход. Любой настоящий вампир ухватился бы за такой шанс. Но только не ты. Нет, ты все еще с людьми.
Слушать его было трудно. Кол до сих пор торчал у меня в животе, и от неутихающей пульсирующей боли мои руки и ноги ослабели и одеревенели. Пальцы начали соскальзывать, и я отчаянно вцепилась в подоконник.
Шакал подобрал с пола кусок бетона размером почти с человеческий череп и легко подбросил на ладони.
— Если ты настолько без ума от этих ходячих кровяных мешков, — улыбнулся он, поднимая руку, — то можешь воссоединиться с ними в аду.
Я собралась с духом, понимая, что сейчас умру. Но тут я услышала позади Шакала шаги, и мгновение спустя Джебедайя Кросс врезался в короля мародеров сзади. Завывая, размахивая руками и извиваясь, Шакал с намертво вцепившимся в его спину стариком перелетел через мою голову. Оба они — один с воплем, другой в мрачном молчании — рухнули в темноту.
Потрясенная, едва не теряя сознание, я висела на подоконнике, а мысли мои неслись вскачь. Словно в трансе, я схватила кол и с криком выдернула его из живота. Он выпал из моих онемевших пальцев, крутясь и отскакивая от стены, полетел вниз и исчез в темной воде внизу.
Дрожа, я сумела забраться в разбитое окно, пока руки и ноги совсем не ослабели, и растянулась на плиточном полу, уставившись в потолок.
Я не могла пошевелиться. Боль и Голод раздирали меня, но я ощущала внутри абсолютную пустоту. Из меня выкачали всю жизнь.
Я никак не могла возместить нанесенный моему телу ущерб и чувствовала, как угасаю. Хотелось нырнуть в черноту спячки, подальше от боли.
Не знаю, сколько я так лежала. Где-то в глубине души я понимала, что надо двигаться, искать убежище. Надвигался рассвет, совсем скоро первые лучи солнца должны были содрать кожу с моих костей и обратить меня в факел. Я попыталась отползти, заставить руки и ноги шевелиться, но они были такими тяжелыми, а я так устала. Уже разозлившись, я изо всех сил старалась не заснуть, сражалась с засасывающей меня темнотой, пыталась двигаться. Но чем ближе подбиралось солнце, тем очевиднее становилось, что мое время наконец вышло.
Обессилев, я снова рухнула на пол. Вот и все. Мне ничего больше не осталось. Рассвет наступит меньше чем через час, и он застанет меня здесь, на открытом пространстве, совершенно беспомощную. Я сгорю и избавлю от себя этот мир. Вот и хорошо.
— Эллисон!
Голос доносился словно ниоткуда, пробиваясь сквозь слои темноты. Не до конца веря своим ушам, я слабо пошевелилась. Возможно, это сон. Возможно, я уже умерла. Тут кто-то опустился рядом со мной, положил мою голову себе на колени и принялся нежно меня баюкать. Я хотела отодвинуться, хотела сопротивляться, но тело меня попросту больше не слушалось, и я сдалась.
— О Господи, — прошептал голос, знакомый, искаженный мукой, и я почувствовала, как что-то коснулось дыры в моем животе. — Эллисон, ты меня слышишь? Очнись. Ну же, нам надо выбираться отсюда.
«Зик?» — ошарашенно подумала я. Нет, быть такого не может. Зик ушел, я велела ему выбираться из города с остальными. Он сейчас должен быть далеко. Но это его голос побуждает меня очнуться, открыть глаза. Я сама этого хотела, но спячка затягивала меня, засасывала, и голос звучал все слабее. Я не могла ему ответить. Он поудобнее устроил меня на руках, я услышала стон боли, и внезапно в воздухе разлился горячий запах крови.
— Пожалуйста, пусть это подействует, — прошептал он и прижал что-то к моему рту.
