— Где наши? — спросила я Зика, когда, забравшись в полуразрушенный дом, мы наблюдали за тем, как колышутся на ветру длинные языки пламени. Мои вампирские инстинкты отчаянно требовали идти другим путем, но иного пути, кроме как сквозь огонь, не было.
— Они прямо за мостом, — ответил Зик, озабоченно глядя на пламя. — По крайней мере, там я их оставил. Надеюсь, с ними и сейчас все в порядке.
— Как ты их вывел?
Зик показал на рельсы на сваях, идущие вокруг района и проходящие, заметила я, прямо рядом с Ямой.
— Мы пошли под рельсами, — сказал Зик, махнув рукой, — и они вывели нас из города, как ты и говорила. На барже мы вроде как… угнали один фургон. — По его лицу пробежала тень — Зику опять пришлось убивать. — Наши ждут прямо за городом, — продолжил он, — прячутся в безопасности. Если доберемся до них, самое сложное будет позади.
— Ну что ж, — пробормотала я, поворачиваясь спиной к огню, даже здесь ощущая его жар, — придется пробиваться. Готов к очередному заплыву?
Зик мрачно кивнул:
— Показывай дорогу.
Мы вошли в воду и поплыли по затопленным улицам между горящих зданий. Воздух был густым от дыма, вокруг нас в воду с шипением падали горящие куски облицовки. Я сосредоточилась на том, чтобы двигаться вперед, не обращая внимания ни на огненные западни вокруг, ни на грызущий меня изнутри Голод, ни на теплое тело рядом.
Когда мы проплывали под мостком — Зик держался чуть позади меня, — над нашими головами раздались шаги, и через перила перегнулся мародер.
— Ты! — завопил он, вытаскивая пистолет. — Я тебя видел в Яме! Ты та самая сучка, что все запалила!
Прогремел выстрел, и мою грудь пронзила боль. Фонтаном брызнула кровь. Прежде чем вода сомкнулась над моей головой, я успела услышать крик Зика.
Злость и Голод вновь пробудились во мне. Меня достало, что в меня стреляют, меня жгут, режут, протыкают колом и выкидывают из окна. С рыком я вынырнула на поверхность, схватила мародера за ремень и стащила с мостка. Он упал в воду, подняв фонтан брызг, и бешено забился в моих руках. Когда я вонзила клыки в его горло, он напрягся, а к тому времени, как мы достигли дна, замер окончательно.
Покормившись, я задумалась, не оставить ли его здесь — рыбам и червям. Но Зик ждал наверху, и он видел, как я утаскивала мародера под воду. Рыкнув, я подхватила бесчувственное тело и вытащила на поверхность. Мародер все равно мог умереть от переохлаждения или кровопотери, но по крайней мере никто не мог обвинить меня в том, что я его утопила.
Когда я вынырнула и принялась вытряхивать воду из ушей, Зик в изумлении открыл рот.
— Ты жива, — выдохнул он, зубы его стучали от холода. — Но… тебе пуля попала прямо в грудь. Я видел…
— Меня не так легко убить, — пробормотала я. — Извини, поправка. Меня не так легко убить снова. Я ведь уже мертва, не забыл?
Проплыв под мостком, я вывалила грузное тело мародера на край платформы. Его голова откинулась назад, стали видны два сочащихся кровью следа от укусов, которые я не стала запечатывать. Зик посмотрел на меня, помрачнел, но ничего не сказал.
Впрочем, я чувствовала, что он задумался. Меж тем мы плыли по улицам и наконец достигли границ территории Шакала. Мокрый, дрожащий, он полез вслед за мной на монорельс — я протянула ему руку и помогла вскарабкаться наверх. Здесь дул ледяной ветер, и я поразилась тому, как жалко Зик выглядел — раненый, вымокший, замерзший, волосы и одежда прилипли к телу. Однако в его глазах до сих пор сверкала стальная решимость — он глядел лишь вперед, за мост. В отличие от меня — я смотрела назад, на город, объятый огнем.
Стольких уже нет. Столько жизней потеряно. Люди, которых я знала, с которыми говорила. Дороти, Дэррен, Джеб… я не смогла их спасти. Я с усилием сглотнула и потерла глаза. Когда я успела стать такой чувствительной? До того как Кэнин обратил меня, я сталкивалась со смертью каждый день. Люди умирали, и часто, — мир просто был так устроен. Я думала, что после гибели моей старой банды и предательства Шеста мне уже на всех будет наплевать. И вот, пожалуйста, — я вампир и жалею о том, что не спасла человека, всем сердцем меня ненавидевшего.
— Эллисон, — голос Зика заставил меня обернуться. Он трясся от холода, но стоял на краю рельсов прямо, уверенно. — Солнце восходит, — сказал он, кивнув на крыши домов. — Нам нужно поскорее обеспечить тебе и остальным убежище. Пошли.
Кивнув, я молча поспешила вслед за ним по рельсам, по мосту, прочь из города, на развалины Старого Чикаго, оставляя позади себя горящие угодья Шакала.
