Мы дошли до металлической решетки, которую Кэнин отодвинул чуть раньше, и он прыгнул вниз. Прижимая к груди мое новое сокровище, я последовала за ним.
— Так ты меня научишь? — спросила я, приземлившись.
— О, боюсь, ничему он тебя, девочка, не научит, — холодно ответили мне из темноты. — Разве что искусству умирать жуткой мучительной смертью.
Я застыла на месте, и в тот же миг из сумрака туннеля выступили две улыбающиеся фигуры. Я сразу же поняла, что это вампиры, и дело было не только в бледной коже и пустом взгляде. Странным необъяснимым образом я почувствовала, что они такие же, как я. Ну, по крайней мере, в том смысле, что они тоже мертвые и пьют кровь. Черные вьющиеся волосы женщины изящно струились по ее спине, она была на каблуках, деловой костюм облегал ее, точно змеиная кожа. Мужчина был худой, бледный и угловатый, однако пиджак сидел на нем хорошо. И росту в нем было больше шести футов.
Кэнин замер. Еле заметное движение — и в его руке появился кинжал.
— Хватает же у тебя храбрости тут показываться, Кэнин, — непринужденно улыбнулась вампирша, демонстрируя идеальные белые зубы. — Государь знает, что ты здесь, и он желает видеть твою голову на блюде. Нас послали удовлетворить его желание. — Она устремилась к нам плавным змеиным движением. Кроваво-красные губы разомкнулись, обнажив клыки, и она обратила хищный взгляд на меня: — А кто эта малявка, Кэнин? Твоя новенькая протеже? Как мило, ты продолжаешь свой проклятый род. Она знает, кто ты на самом деле?
— Она никто, — ровным голосом ответил Кэнин. — Она значения не имеет, волноваться тебе следует только обо мне.
Улыбка у вампирши стала нехорошей.
— О, я так не думаю, Кэнин. После того как мы отрежем тебе голову, мы притащим твое маленькое отродье к Государю и посмотрим, как он разорвет его на кусочки. Верно, Ричардс?
Вампир ничего не ответил, но ухмыльнулся, показав клыки.
— Звучит неплохо, да, девчуля? — Вампирша все еще улыбалась мне. — Чувствуешь себя особенной? Твое сердце вырвет из груди и съест сам Государь этого города.
— Пусть попробует, — огрызнулась я и почувствовала, как мои собственные клыки удлиняются, а губы раздвигаются в оскале. Оба вампира рассмеялись.
— Ух, какая горяченькая. — Вампирша ласково на меня посмотрела. — Она из этих мерзких периферийцев, правильно я понимаю? Я просто обожаю твою привязанность к безнадежным случаям. Но ведь именно из-за нее ты и попал в эту передрягу, не так ли?
Ее спутник достал из кармана пиджака тонкий клинок в фут длиной. Изящное оружие, тонкое и острое, рассчитанное на точные удары. Почему-то это выглядело страшнее, чем если бы вампир вытащил топор или даже пистолет.
— Эллисон, — шепнул Кэнин, заслоняя меня собой, — не высовывайся. Не подстрекай их. Не пытайся мне помочь, поняла?
Я рыкнула, стиснув ножны катаны.
— Я их не боюсь. Я могу помочь.
— Обещай мне, — тихим напряженным голосом произнес Кэнин. — Обещай мне, что не будешь вмешиваться.
— Но…
Обернувшись, он пригвоздил меня к месту жутким холодным взглядом. Глаза его снова стали целиком черными, как сама тьма, пустыми и бездонными.
— Говори, — еле слышно произнес он.
У меня перехватило дыхание.
— Хорошо, — я опустила глаза, не в силах выдержать этот страшный взгляд. — Обещаю.
Стремительным движением Кэнин выхватил из ножен мою катану и повернулся к нападающим.
— Отойди, — велел он. Я попятилась и спряталась за бетонную колонну, Кэнин же, зловеще крутанув мечом, шагнул вперед.
Зашипев, вампирша пригнулась, ткань ее костюма растянулась. Тут-то я и увидела, как ее ногти — длиннющие, красные, острые, не ногти, а гигантские когти — впиваются в бетон. Вампирша снова зашипела, точно дикий зверь, и бросилась вперед.
Вращая катаной, Кэнин сошелся с ней в центре туннеля. Они двигались так быстро, что я не могла за ними уследить, — наносили удары, разворачивались, расходились и вновь сходились. Вампирша была словно какая-то кошка-мутант, каблуки не мешали ей перемещаться на четвереньках, она била Кэнина когтями. С безумной быстротой она подныривала под клинок катаны, перепрыгивала через него, скаля зубы, с пронзительными криками танцевала вокруг Кэнина. От этого зрелища у меня похолодело внутри. Мне раньше доводилось видеть драки, а в некоторых даже участвовать. Это была не драка, это был дикий, отчаянный бой не на жизнь, а на смерть между двумя чудовищами. Я бы с вампиршей не справилась — от этой мысли у меня свело живот. Кэнин держался отлично, отражал ее атаки и бил в ответ, наносил страшные удары, едва не поражая этот оскаленный вихрь смерти, — однако меня вампирша разорвала бы в клочки.
