Пока я трудилась, Кэнин читал, перебирал документы, иногда приносил новые ящики с бумагами. Бывало, что он прочитывал зараз целую стопку и аккуратно отставлял ее в сторону. Бывало, что лишь пробегал документы взглядом, комкал и досадливо отбрасывал. С каждым скомканным листом, с каждой отброшенной в угол бумагой он становился все раздражительнее и нетерпеливее. Когда однажды я набралась храбрости и спросила, что он ищет, то получила в ответ сердитый взгляд и строгое указание учиться дальше. Я гадала, почему Кэнин до сих пор не покинул город, — вампиры явно искали его. Ради чего такого важного он рискует, ради чего торчит в этих обугленных развалинах, пересматривая бесконечные папки и обгоревшие документы? Но Кэнин так загружал меня изучением того, что казалось важным ему — вампирской истории, чтения и математики, — что у меня не оставалось ни времени, ни умственных сил ни на что другое.
И если честно, я уважала его позицию. У него были свои секреты, а у меня — свои. Я не собиралась лезть в его личную жизнь — особенно с учетом того, что
Во второй половине ночи наступало мое любимое время. После того как я несколько часов кряду напрягала мозги, скучала, бесилась и чувствовала, что голова вот-вот взорвется, Кэнин наконец объявлял, что на сегодня хватит. Мы перемещались в приемную, которую Кэнин очистил от мусора и обломков мебели, и он начинал учить меня кое-чему другому.
— Держи голову выше, — командовал он, когда я бросалась на него, целя мечом в грудь.
Вначале меня немного тревожило, что приходится обнажать против него клинок. Меня потрясало то, как быстро я двигаюсь — комната вокруг меня расплывалась, — а меч в моих руках, казалось, ничего не весил. Но Кэнин ясно дал понять, что опасности для него я не представляю: после первого же урока я весь остаток ночи была вынуждена проваляться в постели, покрытая кровоподтеками, — и это при том, что вампиры чертовски быстро исцеляются.
Отступив в сторону, Кэнин огрел меня по затылку палкой от швабры — сильно огрел. В черепе загудело; рыкнув, я повернулась к нему.
— Ты убита, — сообщил Кэнин, взмахнув своим оружием. Я оскалила клыки, но это его не впечатлило. — Перестань орудовать мечом, будто топором, — приказал он, когда мы снова закружили друг вокруг друга. — Ты не дровосек, которому надо срубить дерево. Ты танцор, и меч — продолжение твоей руки. Двигайся вместе с клинком и смотри на верхнюю часть тела противника, а не на его оружие.
— Я не знаю, что такое дровосек, — огрызнулась я.
Кэнин бросил на меня раздраженный взгляд и жестом велел нападать.
Я стиснула рукоять катаны, расслабила мышцы. «Не сопротивляйся мечу, — говорил мне Кэнин бесчисленное множество раз. — Меч уже знает, как резать, как убивать. Если ты будешь напряжена, если будешь применять лишь грубую силу, твои удары будут медленными и неловкими. Расслабься и двигайся вместе с клинком, не против него».
На этот раз, атакуя, я позволила клинку вести себя, бросилась вперед в серебристом тумане. Кэнин отступил в сторону и снова нацелился огреть меня палкой по голове, но я чуть повернулась и отбила ее мечом. Я двинулась вперед, мой клинок устремился к шее Кэнина, и он мгновенно упал назад, избегая ранения в горло.
Я замерла, а Кэнин поднялся на ноги, слегка удивленный. Как и я. Все произошло так быстро — я даже подумать не успела, что делаю.
— Хорошо, — поощрительно кивнул Кэнин. — Теперь ты видишь разницу, верно? Удары должны быть мягкими, скользящими — чтобы убить противника, его не обязательно колошматить.
Кивнув, я посмотрела на свой клинок и впервые почувствовала, что мы работали сообща, что я не просто размахивала, как попало, куском металла. Кэнин отшвырнул палку в угол.
— На этой ноте мы на сегодня закончим, — объявил он, и я нахмурилась.
— Уже? Я только-только приноровилась, и еще рано. К чему заканчивать? — Я ухмыльнулась и картинно взмахнула мечом. Тот сверкнул, словно бросая Кэнину вызов. — Боишься, что я стану слишком хороша в этом деле? Ученик наконец превзошел учителя?
Кэнин поднял бровь, но больше никак эмоций не проявил. Я задумалась: интересно, он хоть раз в своей жизни нормально смеялся?
— Нет, — ответил он и жестом пригласил меня на выход. — Сегодня мы идем на охоту.
Вложив катану в ножны за спиной, я поспешила вслед за Кэнином; внутри меня боролись волнение и тревога. Мы не покидали больничный подвал уже больше трех недель, с того самого столкновения с вампирами. Теперь бродить по туннелям было слишком опасно, а подниматься наверх, где кто угодно мог нас увидеть, — слишком рискованно. Я ела где-то две недели назад — когда я проснулась, Кэнин принес мне термос, наполовину заполненный остывающей кровью. Он не сказал, откуда взял ее, но кровь на вкус была водянистая, грязная и неуловимо воняла человекомкротом.
