Я так на нее засмотрелась, что упустила из виду другого вампира — а он между тем оказался за спиной у Кэнина и занес свой тонкий острый клинок, чтобы отрезать ему голову. Я уже собралась криком предупредить Кэнина, проклиная себя за невнимательность: вампирша была ярким, смертельно опасным отвлекающим маневром, а ее напарник тихо готовился убивать. Но не успела я и рта раскрыть, как Кэнин ухватил вампиршу за волосы — она как раз с воплем попыталась достать когтями до его лица — и швырнул ее прямо в напарника. Они столкнулись с отвратительным стуком. Вампир, морщась, отшатнулся назад, а вампирша грохнулась на бетон.
Я думала, ей конец. Силы Кэнина хватило бы, чтобы пробить кирпичную стену. Однако спустя долю секунды вампирша зашевелилась и, встряхнув головой, поднялась на ноги. Она даже ошеломленной не выглядела.
Теперь мне стало по-настоящему страшно. Я уже уверилась, что бой почти закончен, но оба противника вновь, улыбаясь, двинулись на Кэнина. Тот терпеливо ждал их с мечом наготове. По его лицу, там, куда достала когтями вампирша, струилась кровь, но он, похоже, не замечал этого. Подойдя ближе, вампиры разделились, стали обходить Кэнина с разных сторон. Подняв меч, он поворачивался одновременно с ними, но уследить за обоими не мог.
Как я и предполагала, вампирша с рычанием атаковала первой, и Кэнин повернулся к ней. Но на полпути она остановилась, отпрыгнула, и ее напарник поразил Кэнина в открывшуюся спину.
В мгновение ока он развернулся и ударил второго противника — ударил страшно, сокрушительно, однако снова обнажив при этом спину. Вампир с усмешкой ускользнул от катаны, а смертоносная вампирша развернулась и без единого звука бросилась на Кэнина. Торжество блеснуло в ее глазах, когда, обнажив клыки, она прыгнула ему на спину и вонзила когти в его шею.
Кэнин стоял неподвижно. Но я заметила, как развернулся клинок катаны — и Кэнин ударил
Вмпирша завопила в боли и ярости — и вцепилась Кэнину в плечи. Он шагнул вперед, одним быстрым движением выхватил второй клинок, вытащил катану из живота вампирши и одним взмахом снес ей голову с плеч.
Голова, несколько раз подпрыгнув на бетоне, покатилась и остановилась в паре футов от меня, уставившись в пустоту и оскалив клыки в застывшей гримасе. Вздрогнув, я перевела взгляд на продолжающуюся битву — Кэнин все еще противостоял оставшемуся вампиру. Зарычав и показав клыки, противник бросился вперед, целя клинком Кэнину в грудь. Тот сделал шаг назад, взмахнул руками так, словно орудовал гигантскими ножницами, — и клинки вонзились в шею и грудь вампира. Голова упала, а тело оказалось разрезано едва ли не напополам.
Я прикусила щеку изнутри и прижалась лицом к бетонной колонне, борясь с тошнотой. Но долго приходить в себя мне не пришлось — Кэнин подхватил меня, сунул в руку катану и потащил прочь.
— Поторапливайся, — приказал он, и в этот раз я не стала артачиться.
Мы примчались обратно в больницу, где Кэнин велел мне быть наготове и не покидать подземный уровень, пока он не вернется.
— Погоди. А ты куда? — спросила я.
— Мне нужно вернуться и избавиться от тел, — ответил Кэнин. — Выбросить их где-то наверху, чтобы отвести внимание Государя от туннелей. А еще мне надо покормиться, пока ночь не миновала. До рассвета я вернусь.
Он прыгнул в лифтовую шахту и исчез в темноте, оставив меня одну. Я вынула из ножен катану, поглядела на кровавые разводы на некогда девственно-чистой стали и задумалась: от каких демонов спасается Кэнин?
Неделя шла за неделей, мои ночи проходили по устоявшемуся расписанию. Я просыпалась на закате, брала свой меч и шла в офис к Кэнину. Несколько часов он читал мне лекцию о вампирском обществе, о его истории, пищевых пристрастиях, сильных и слабых местах. Он задавал мне вопросы, проверял, как хорошо я усвоила вчерашний урок, радовался, когда выяснялось, что я помню то, что должна помнить. Также он настоял на том, чтобы учить меня математике, заставлял решать сначала простые, потом все более сложные уравнения, терпеливо все объяснял, когда я не справлялась. Он составлял для меня логические задачи, давал читать сложные документы и требовал рассказать, о чем в них говорится. Я это ненавидела, но заставляла себя сосредотачиваться. Это были знания, это было то, что я однажды смогу использовать против вампиров. К тому же мама хотела бы, чтобы я училась, пусть даже я не совсем понимала, где мне может пригодиться деление многочленов.
