Закон бессмертных полностью

Я сердито зыркнула на него, встретила стальной взгляд и огрызнулась:

— Я не цеплялась. Я вспоминала. Люди всегда так делают, когда сталкиваются с прошлым.

— Ты цеплялась, — возразил Кэнин, и голос его стал еще на несколько градусов холоднее. — Ты думала о своей старой жизни, о старых друзьях и гадала, как бы ты могла их спасти. Такого рода воспоминания бесполезны. Ты не могла сделать ничего.

— Могла, — прошептала я и внезапно запнулась. Я с силой сглотнула, стараясь скрыть за гневом другое чувство — то, из-за которого мне хотелось плакать. — Я их туда привела. Я рассказала им про тот подвал. Они погибли из-за меня. — К моему огромному изумлению, в глазах у меня защипало. Не думала, что вампиры могут плакать. Я сердито потерла лицо, и на пальцах остались красные следы. Я плакала кровью. Невероятно. — Ну, давай, — рыкнула я на Кэнина, чувствуя, как вылезают клыки. — Скажи мне, что я дура. Скажи, что я «цепляюсь за прошлое», потому что стоит мне прикрыть веки, как я вижу их лица. Скажи мне, почему я до сих пор жива, а они мертвы.

Новые слезы, кровавые, горячие, собрались в уголках моих глаз. Шепотом выругавшись, я отвернулась, вонзила ногти в ладони. Я хотела вернуть моих друзей. Я не плакала много лет, с тех пор как умерла мама. Весь мир стал красным, и я с усилием сморгнула. Красный цвет пропал, хотя грудь до сих пор сдавливало точно тисками.

Кэнин молча смотрел, как я прихожу в себя, — неподвижная статуя с пустым бездонным взором. Лишь когда я вновь подняла на него взгляд, он шевельнулся.

— Ты закончила? — спросил он ровным голосом.

Я холодно кивнула.

— Хорошо. Потому что, если ты закатишь еще одну такую истерику, я уйду. Никто не виноват в том, что твои друзья погибли. И, если ты продолжишь утопать в чувстве вины, оно тебя уничтожит и все мои труды окажутся напрасны. Ты это понимаешь?

— Отлично понимаю, — ответила я ему в тон.

Не обратив внимания на мою холодность, Кэнин кивнул на разбитое окно ангара.

— Здесь живет группа Неотмеченных, хотя, подозреваю, ты и так это знаешь, — сказал он. — Возвращаясь к твоему предыдущему вопросу: я выбрал это место потому, что Неотмеченные находятся за пределами системы и пропажу одного-двух из них никто не заметит.

Верно, подумала я, следуя за ним сквозь сорняки. Никому мы не нужны, потому что нас как бы нет. Всем плевать, если мы пропадаем, никто о нас не заплачет.

Мы проникли внутрь сквозь одно из множества разбитых окон и растворились в царящей в комнате темноте. Повсюду высились груды щебня, лишь в центре помещения они обрамляли открытое пространство, похожее на маленькую долину.

В открытом очаге мерцал огонь, завитки грязного дыма поднимались от горящих деревяшек и кусков пластика, заволакивая комнату. Людей здесь оказалось больше, чем я ожидала. Картонные коробки, наспех сооруженные палатки и навесы теснились вокруг огня подобием деревушки. Внутри я различала сгрудившиеся темные силуэты спящих, даже не подозревающих о том, что хищники наблюдают за ними с расстояния всего нескольких ярдов.

Я чувствовала их запах, чувствовала, как пульсирует под их кожей горячая кровь.

С рычанием я двинулась вперед, но Кэнин предупредительно положил руку мне на плечо.

— Спокойно, — прошептал он в темноте. — Кормежка не обязательно предполагает насилие и кровопролитие. Если соблюдать осторожность, можно напитаться от спящей жертвы, не разбудив ее. Сильные вампиры в старину часто пользовались этим методом, потому в некоторых регионах и был так распространен обычай развешивать связки чеснока у кроватей и подоконников, хотя пользы от этого не было никакой. Однако необходимо действовать аккуратно и проявить терпение: если жертва проснется до того, как ты ее укусишь, дело может принять неприятный оборот.

— До того, как я укушу? А разве жертва неизбежно не проснется, когда почувствует… ну, знаешь… как два острых клыка вонзаются ей в шею?

— Нет. На спящих людей укус вампира действует успокаивающе. В лучшем случае они подумают, что видели яркий сон.

— Как так получается?

— Просто получается, и все, — в голосе Кэнина вновь зазвучало раздражение. — Ну так что, ты это сделаешь или нам пойти куда-то еще?

— Не надо, — пробормотала я, обозревая лагерь. — Пожалуй, я готова.

Кэнин отпустил мое плечо и сунул мне в руки небольшой бумажный сверток.

— Когда закончишь, оставь это там, где жертва увидит.

Нахмурившись, я отвернула бумагу — внутри оказалась пара новеньких крепких башмаков.

— Что это?

— Компенсация, — ответил Кэнин и отвернулся, а я продолжила глядеть на него. — За тот ущерб, что мы нанесем им этой ночью.

Я удивленно моргнула.

— К чему заморачиваться? Они даже не будут знать, что мы здесь были.

— Я буду знать.

— Но…

— Не спорь со мной, Эллисон, — устало проговорил Кэнин. — Иди уже.

— Хорошо, — я пожала плечами. — Как скажешь. — Сунув сверток под мышку, я двинулась к своей спящей жертве.