Кэнин стиснул мое плечо, и я подняла на него глаза, стараясь спрятать свой страх. Прижав палец к губам, он показал на город. Мы нырнули в темноту — а голоса и звуки шагов меж тем звучали все ближе. ***
Никогда в своей жизни — ну, или в своей смерти — я так быстро не бегала.
Ни на миг не останавливаясь, Кэнин вел меня сквозь город, по переулкам, подворотням, через ветхие здания, вот-вот готовые обрушиться. Хорошо было то, что я больше не чувствовала ни одышки, ни усталости и могла поспевать за ним. Но наши преследователи тоже не уставали, а обнаружив, что мы пустились в бега, вызвали подкрепление. Машины и бронированные грузовики наводнили некогда пустые улицы, ярки лучи прожекторов прорезáли тьму, вооруженные охранники готовы были открыть огонь по любой движущейся мишени. Все люди разумно попрятались по домам, даже бандиты в эту ночь исчезли из подворотен. Зачистка по всему городу и открыто разгуливающие толпы вампиров — такое даже самого отважного головореза заставит убраться с улицы.
Совсем скоро находиться здесь стало для нас опасно, но Кэнин не планировал долго оставаться на поверхности, и при первой же возможности мы ушли в подземелье. Отвалив крышку люка, он велел мне спускаться вниз, и я без промедления нырнула в чрево города.
— Терять скорость нельзя, — предупредил Кэнин, бесшумно приземлившись рядом со мной. — Туннели они тоже будут обыскивать. Возможно, даже усерднее, чем улицы. Но здесь мы по крайней мере не на виду, и грузовиков тут нет.
Я кивнула:
— Куда мы теперь?
— Идем к развалинам. За пределами города они, возможно, не будут нас преследовать.
Желудок у меня скрутило от мысли о развалинах и о бешеных, что ждали там, в том самом месте, где я умерла. Но я подавила страх. Выбор был — либо встретиться с бешеными, которые могут нас убить, либо остаться тут и дождаться слуг Государя, которые точно нас убьют. Я предпочитала вариант, когда есть шанс победить в бою.
— Кэнин, ночь на исходе, — сказала я, чувствуя, как убегает время.
Он коротко кивнул:
— Значит, надо прибавить шагу.
Мы прибавили — понеслись, как бешеные, сквозь туннели, а над нами и вокруг нас эхом отдавались голоса. ***
Они поджидали нас на границе старого города.
Развалины кишели солдатами и охранниками — я в жизни их столько не видела. То ли дурная слава Кэнина сослужила свою службу, то ли столь сильна была ненависть Государя Салазара, но едва мы вышли из туннеля, как в темноте раздался крик и вокруг нас запрыгали, отскакивая от пола и стен, пули. Пригнувшись, мы бросились прочь, по пустырям, между разрушенных строений, но завыла сигнализация, и все поняли, где мы. Стрельба и крики доносились отовсюду. С рычанием на нас бросились три собаки, и Кэнину пришлось заколоть их, чтобы мы могли двигаться дальше.
— Сюда, — прошипел он, огибая старый кирпичный дом, наполовину скрытый вьюнками. — Мы уже почти на границе города. Видишь те деревья? — Кэнин показал туда, где за крышами простиралась до горизонта листва. — Если доберемся до леса, то сможем там затеряться…
Из-за машин перед нами взревел пулемет, и из груди у Кэнина брызнули фонтанчики крови — зашипев от боли, он отпрянул. Я в ужасе закричала. Кэнин развернулся и, разбив стекло, нырнул в окно старого дома и исчез из виду. Пригибаясь под пулями, я прыгнула вслед за ним.
— Кэнин!
Внутри пахло маслом, грязью и ржавчиной, а встав на ноги и отчаянно заозиравшись, я увидела на цементном полу остовы машин. В нескольких футах от окна посреди осколков лежал Кэнин. Наконец он встал на колени, а я опустилась рядом с ним. Лицо вампира исказила гримаса, зубы были плотно стиснуты, на клыках виднелась кровь. Кровь запятнала и его одежду, свежие пятна перекрывали старые, кровь от выстрелов в упор текла из дырок в груди и животе. Испуганная и завороженная одновременно, я смотрела, как Кэнин запускает в отверстия пальцы, вытаскивает один за другим три свинцовых сгустка, отбрасывает, и они со звоном падают на пол. Отверстия закрылись, хотя кровь на рубашке, на груди и на руках не исчезла.
Подрагивая, Кэнин прислонился к стене. Вокруг звучали голоса, люди вопили, звали подкрепление. В окно я видела темно-синее небо над горизонтом — и светло-оранжевое свечение, знаменующее скорое появление солнца.
— Эллисон, — тихий голос Кэнина был едва слышен на фоне выстрелов и криков. — Мы больше не можем быть вместе. Сейчас мы должны расстаться.
— Что? Ты спятил? — Я уставилась на него. — К черту! Я тебя не брошу.
