Мне все еще было страшно. Мысль о том, чтобы покинуть дом и относительно безопасный город, внушала ужас. Но где-то в самой глубине души я ощущала радостное волнение. Возможно, вся моя короткая жалкая жизнь была прелюдией к этому. Я выбралась за Стену. Вампирская власть больше на меня не распространялась. Да, я была мертва, но это таило в себе странную свободу. Моя прежняя жизнь пошла прахом. Возвращаться было некуда.
— Ну ладно, Кэнин, — пробормотала я. — Пойду посмотрю, что там.
Я повернулась, бросила сквозь деревья прощальный взгляд на развалины и город, на огни моего старого дома. А потом, не имея за душой ничего, кроме меча и одежды, я покинула Нью-Ковингтон и отправилась вперед, в неизвестность. И я не останавливалась, пока деревья надежно не скрыли все, что было за моей спиной.
В ту первую ночь я шла сквозь деревья и цепкие кусты, дивясь огромности леса, гадая, есть ли у него край. Дороги, по крайней мере там, где я шла, не было. Мне, всю жизнь проведшей внутри городских стен, этот чужой зеленовато-коричневатый мир казался враждебным и опасным, он словно хотел захватить меня и поглотить без остатка. Правда, я наткнулась на кое-какие руины человеческой цивилизации — старые дома, разрушающиеся под зеленым ковром из сорняков и мха, несколько ржавых остовов машин, увитых вьюнками, — но чем дальше я уходила от города, тем дремучей становился лес. Я даже не представляла, что он такой громадный, что деревья могут тянуть свои ветки до самого горизонта и дальше. Я вспомнила Нью-Ковингтон и задумалась, сколько лет ему осталось, как скоро природа преодолеет его стены и задушит окончательно. И в отличие от пустого города с безмолвными улицами и холодными мертвыми зданиями, лес был живой. Здесь все шевелилось. Ветки вздыхали на ветру. В воздухе жужжали насекомые. Что-то невидимое шуршало в кустах. Вначале это меня нервировало: я выросла на улицах, где от любого звука и внезапного движения вздрагиваешь и готовишься бежать. Однако, пару ночей послушав, как все живое убегает от меня, я пришла к заключению, что за пределами города мне ничего не грозит. Я вампир. Страшнее меня тут никого нет.
Конечно же, я глубоко заблуждалась.
Как-то вечером после заката я набрела на неспешно катящую воды реку и пошла вдоль течения, гадая, не приведет ли это меня куда-нибудь. У берега я заметила нескольких оленей и енота и поняла, что вода притягивает животных. Но я уже привыкла их видеть и не придала этому наблюдению значения.
В сумраке впереди меня раздался низкий рык, и я застыла на месте. Из-за деревьев неуклюже вывалилось что-то огромное и темное и остановилось в нескольких ярдах от воды. Никогда в жизни я не видела такого большого зверя — с взлохмаченной коричневой шерстью, широченными плечами и огромными желтыми когтями. Он принюхался ко мне и задрал губу, обнажив громадные зубы — некоторые с мой палец длиной.
Внутри у меня все похолодело. От городских старожилов я иногда слышала истории о диких животных, что жили за городскими стенами, без помех плодясь и размножаясь. Но слово «медведь» не могло передать того, что я сейчас видела. Эта тварь могла бы запросто разорвать бешеного напополам. И, возможно, даже обратить в бегство вампира.
Это означало, что у меня могут возникнуть небольшие неприятности.
Медведь уставился на меня крошечными черными глазами, тихо сопя и потряхивая головой словно бы в растерянности. Я стояла неподвижно, пытаясь вспомнить, что надо делать, если встретишь медведя в лесу. Упасть на землю? Притвориться мертвым? Да уж, не лучшая идея. Я медленно протянула руку за спину и стиснула рукоятку меча, готовясь вытащить его, если медведь нападет. Одного хорошего сильного удара по шее, возможно, хватит, чтобы его убить. Или хотя бы затормозить. А если это не сработает, я всегда могу залезть на дерево…
Медведь фыркнул, его ноздри подергивались. Он раскачивался из стороны в сторону, скреб когтями землю, из груди его вырывалось тихое рычание. У меня создалось отчетливое впечатление, что зверь растерян. Возможно, я не пахла как добыча. Возможно, я вообще пахла мертвечиной. Но медведь развернулся и, фыркнув на меня напоследок, уковылял в чащу. Подождав, пока в кустах не стихнет шум, я поспешила в противоположном направлении.
Хорошо, значит, здесь есть кое-кто побольше и пострашнее бешеных. Учтем. Почему же медведь не напал на меня? Почуял, что перед ним такой же хищник, как он сам, и решил поискать более легкую добычу? Я не знала. Но догадывалась, что медведю я показалась чем-то неестественным, чем-то чуждым его лиственному миру бесконечных лесов. Животные здесь наверняка редко сталкивались с вампирами. А еще я подумала — что было бы с горожанами, появись медведь на улицах Нью-Ковингтона? Я невольно улыбнулась. Они бы, наверное, в штаны наложили. Шест при виде медведя точно грохнулся бы в обморок.
Моя улыбка померкла. Где он теперь? Так и живет в ангаре с другими Неотмеченными?
